Меня, пожалуйста - Белла Джуэл
Он пожимает плечами.
— Тогда посплю вот так.
Он подходит ко мне, приподнимает с одного конца мои подушки, затем опускает свое большое тело и закидывает руки за голову, пристально глядя на меня. Я смотрю в ответ, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга. Он не уйдет. Я знаю это так же хорошо, как и он. Этот чертов придурок.
— Отлично! — огрызаюсь я, вскидывая руки и вскакивая с другого дивана. — Хорошо, я принесу то, что тебе нужно. Ты, очевидно, не ужинал, я закажу и еду тоже.
Он садится.
— Покажи мне, что ты хочешь, я приготовлю.
Я останавливаюсь как вкопанная и поворачиваюсь к нему.
— Ты готовишь?
Он поднимает брови, затем улыбается.
— Я взрослый мужик, конечно, я, блядь, умею готовить.
Я поворачиваюсь и иду по коридору, пробормотав:
— В холодильнике полно еды.
Но я улыбаюсь. И будь он проклят за то, что заставил меня улыбнуться.
Я беру несколько одеял, подушку и полотенце и раскладываю все это на диване. Затем принимаю душ, переодеваюсь в удобные хлопковые шорты и майку, расчесываю волосы и присоединяюсь к Бостону на кухне. Он занят нарезкой овощей, у него за спиной что-то жарится, и из кухни доносятся восхитительные запахи. Я никогда не встречала мужчину, который умеет готовить, не говоря уже о том, что еда на самом деле пахнет прилично, а не как из коробки.
Я сажусь на табурет, и Бостон подносит мне пиво.
Это кажется слишком знакомым, и это немного отстойно, потому что мне это нравится, это приятно. Как будто мы занимаемся этим уже давно, и нам комфортно, как будто мы пара. Из-за этого в моей груди возникает боль, которая мне на самом деле не нужна, боль, которая говорит мне, что у меня есть чувства к этому мужчине, и это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы он был у меня дома каждую ночь. Я хочу поговорить с ним и выпить пива.
Но этого не произойдет, потому что у него также есть чувства к другой женщине.
А это значит, что чувства, которые он испытывает ко мне, недостаточно сильны. И это причиняет боль.
Я выкидываю это из головы и пью пиво, наблюдая за ним.
— Что ты готовишь? — спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на этот момент, потому что мои чувства захлестывают меня, как черная туча гнева, а девушке не нужно такое дерьмо в придачу ко всему остальному.
Я сильнее этого, черт возьми.
— Нашел несколько стейков, бекон, грибы, овощи. Итак, я готовлю. Обжариваю стейки, готовлю грибной соус и собираюсь приготовить овощи.
— И бекон? — спрашиваю я, но мой желудок уже более чем впечатлен его творением.
— Мы добавим его на стейки или рядом с ними, в любом случае, мы его используем.
— Мы фанаты бекона, не так ли? — спрашиваю я с ухмылкой.
Бостон смотрит на меня, и, черт возьми, он выглядит чертовски привлекательно на моей кухне, готовя еду, его большие руки свободно торчат из кожаной куртки и выставлены на всеобщее обозрение. Почему он не может выглядеть так, будто его сбил грузовик и, возможно, у него даже не хватает нескольких частей тела? Я не могу этого вынести. Моя вагина, конечно, не справится с этим. Наблюдая за движениями его рук, за тем, как они сгибаются, я начинаю ерзать на стуле.
— Я люблю вкусно поесть, — бормочет он в ответ, сосредоточившись на нарезке.
— Аналогично, — отвечаю я, отводя от него взгляд.
На минуту все замолкают, а потом я спрашиваю:
— Как поживает Пенелопа? Саския рассказала мне, что ее бывший разгромил ее дом. Это действительно отстой.
Я искренна в своих словах, потому что это действительно отстой. Никто этого не заслуживает. Особенно такая милая девушка, как Пенни. Я ничего не имею против нее, буквально ничего. Она замечательная женщина, и это не ее вина, что Бостон решил, что мы обе ему нравимся. Я уверена, что она чувствует себя из-за этого так же паршиво, как и я в половине случаев.
Бостон поднимает на меня глаза.
— Не могу не думать, что в твоих вопросах нет искреннего беспокойства.
На самом деле это выводит меня из себя.
Больше, чем следовало бы.
Во-первых, потому что он предположил, что я настолько поверхностна и мелочна, что у меня могут возникнуть проблемы с женщиной, которая не сделала мне абсолютно ничего плохого, никогда.
И во-вторых, потому что он действительно думает, что оказывает на меня такое сильное влияние, что я становлюсь такой раздражительной, когда дело касается него.
Ладно, отчасти это ложь, потому что он действительно оказывает на меня такое сильное влияние, но это он. Не Пенни. Никогда не Пенни.
— На хуй тебя, — бормочу я.
Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, но, честно говоря, я не уверена, что стала бы даже пытаться их остановить. Потому что, нахуй его. Мне не нравится, когда люди думают, что они что-то знают обо мне только потому, что я такая, какая есть. Может, я и выгляжу веселой и даже слегка легкомысленной, но я не гребанная идиотка, и не позволю, чтобы со мной так обращались.
Бостон перестает резать и смотрит на меня.
— Что?
— Я не заикалась, Бостон. Я сказала, пошел ты на хуй. На большой и мерзкий пошел ты на хуй.
Его глаза вспыхивают, а челюсть сжимается.
— Не хочешь, блядь, сказать, почему ты на меня ругаешься?
— Серьезно? — огрызаюсь я. — Ты серьезно спрашиваешь об этом? Ты считаешь, что я настолько мелочная, что спрашиваю о благополучии Пенни только потому, что ревную, или у меня болит задница, или что там еще, черт возьми, ты обо мне думаешь. Ты когда-нибудь думал, что я вообще ничего не имею против нее? Она ничего мне не сделала. Абсолютно ничего. Я думаю, что она милая девушка, и она мне очень нравится. Это ты, байкер, решил поиграть в свои маленькие игры.
Какое-то мгновение он просто смотрит на меня, затем быстро обходит стойку, налетает на меня, разворачивает мой табурет, и прижимает меня своим телом к стойке, когда оказывается достаточно близко. Он наклоняется, так что наши лица оказываются совсем близко, и какое-то мгновение я просто смотрю на него снизу-вверх, слегка приоткрыв рот, не совсем понимая, что мне следует сейчас делать.
— Послушай меня, женщина, — рычит он, и я чувствую запах пива в его дыхании, смешанный с его собственным запахом, и это только заводит меня. — Никогда,
