Танец нашего секрета - Алина Цебро
Я понимаю его. Вижу, как он переживает, как пытается найти другой выход, любой, лишь бы не отпускать меня в то место. Но я не прошу разрешения.
— Я должна быть там, — говорю жёстко, не оставляя пространства для дискуссий. — Войти в зал, как будто ничего не произошло. Как будто я по-прежнему глава клана Вейн, а она — самозванка, которая думала, что убила меня. Я хочу видеть её лицо, когда она поймёт, что я жива.
— Оливия...
— И Лукас должен быть со мной.
Имя моего мужа звучит естественно. Для всех остальных наш брак настоящий — союз двух влиятельных фамилий, скреплённый кольцами и клятвами. Никто не знает правды. Никто не должен знать. Да и с течением этим трёх лет мы подружились...даже консумировали брак. Но он всё равно не стал настоящим для меня.
Я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза. Пытаюсь представить, как это будет выглядеть. Я вхожу в зал, где собрались все — семьи, союзники, враги. Моя мать стоит на моём месте, принимает поздравления, улыбается своей ледяной улыбкой, упиваясь властью, которую украла, убив собственную дочь и мужа. А потом двери открываются. И входит призрак, который сожжёт её до тла. Я не буду к ней милосердна. Если отца нет в живых, единственный за кого я буду бороться — Райан. Я, Райан....Блейн...Лукас...да даже сучка Джули куда приятнее, чем моя мать.
Пальцы автоматически скользят по волосам. Коротким. Чёрным. Чужим. Я покрасилась, чтобы спрятаться, чтобы раствориться. Чтобы выжить.
Но этого недостаточно для вечеринки. Я должна умереть вновь.
— Мне нужно перекрасить волосы, — говорю вслух, не открывая глаз. — Обратно в мой цвет. И нарастить. Она должна увидеть меня именно такой, какой я была. Не сломленной. Не испуганной. Главой клана Вейн, которую невозможно убить.
— Я не буду записывать тебя никуда. Если хоть кто-то сможет тебя узнать, то донесёт матери твоей раньше, чем мы сможем объявить войну, — Райан разводит руками, поглядывая на Джули, которая не поднимая головы напряглась.
— Я помогу, — она поднимает голову, закатывая глаза. — Проходидла курсы парикмахера и умею наращивать волосы. Ты мне покажи потом фотку, где у тебя рыжие волосы, чтобы я смогла выбрать капсулы.
Она замолкает, а потом сглотнув и прищурившись выдаёт:
— А ты не подставишь Лукаса?
— В смысле? — я выгибаю бровь. — Он мой муж. Все это знают. Было бы странно, если бы я появилась без него.
Джули не отступает, хотя я вижу, как её пальцы сжимаются на краю стола.
— Именно. Если ты притащишь его туда, где твоя мать и все её люди, они начнут задавать вопросы. Почему он не сообщил, что ты жива? Где вы прятались?
Райан кивает. Чёрт. Он с ней согласен.
— Она права, — он поворачивается ко мне, и в его взгляде жёсткость, с которой не поспоришь. — Нам нужно встретиться с ним. Убедиться, что он готов. Что ваши истории совпадают. Что он не сломается под давлением. — Пауза. — Собирайся. Едем сейчас.
— Он готов, — говорю, глядя прямо на Райана. — Лукас знает свою роль. Он мой муж. Преданный, надёжный, любящий. Во всяком случае, для всех остальных. И когда я войду в тот зал, он будет рядом. Потому что так и должно быть.
— Тогда убеди меня в этом по дороге, — он уже направляется к двери, берёт ключи со стола. — Потому что если он дрогнет хоть на секунду, твоя мать поймёт. Она убила тебя однажды. Во второй раз она не оставит шансов. И я не дам этому случиться.
Его голос звучит спокойно, но я слышу то, что скрыто под словами. Он не говорит "я люблю тебя" при всех. Но эта "любовь" есть в каждом его движении, в каждом решении, которое он принимает.
Я прохожу мимо него, чувствуя запах его одеколона. И...он смутно напоминает мне мой собственный запах. Он не пахнет одеколоном, Райан пахнет мной.
— Тогда поехали. И перестань волноваться, Райан. — Оборачиваюсь, усмехаюсь. — Она думала, что убила меня. Представляешь её лицо, когда мёртвая дочь войдёт в дверь?
Он смотрит на меня долгим взглядом. Потом качает головой, почти незаметно, но я замечаю.
— Вот именно поэтому я и волнуюсь, Оливия. Потому что ты думаешь о мести, а не о безопасности.
Я выхожу, не отвечая. Потому что он прав. И мы оба это знаем.
Машина ждёт у ворот. Она чёрная, тонированная, неприметная. Я сажусь на переднее сиденье, пока Райан заводит мотор.
— Ты уверена? — спрашивает Райан, не отрывая глаз от дороги.
— А у меня есть выбор?
— Всегда есть выбор, Оливия.
— Тогда я выбираю вернуться, — говорю тихо. — Я выбираю войти в тот зал как глава клана Вейн.
Райан поджимает губы, но не отвечает ничего. Его телефон звонит, на том конце Лукас. Райан кивает в разговоре, который я не слышу. Он ему успел написать?
— Он нас ждёт в квартире съемной.
Я закрываю глаза, и, чтобы не успеть передумать, выпаливаю:
— Тебу нужно знать, чтобы не стало шоком. Потому что Лукас может в разговорах использовать это, особенно, если учитывая, ч то мы снова вместе.
Руки Райана напрягаются на руле, он кивает, бросая на меня быстрый взгляд. Ничего не говорит.
— Мы с ним пару раз спали.
Глава 27" Правда"
Райан
Я всегда гордился своей способностью сохранять спокойствие. Годы практики, сотни пациентов, тысячи кризисных ситуаций — я научился контролировать эмоции так же легко, как дышать. Но сейчас, сидя за рулём, я сжимаю руль так сильно, что костяшки пальцев белеют.
— Райан, — голос Оливии звучит тише обычного, почти неуверенно, что для неё совершенно нетипично. — Мне нужно кое-что тебе сказать.
Я бросаю на неё быстрый взгляд. Она смотрит в окно, профиль её лица напряжён. Оливия никогда не выглядит уязвимой, но сейчас я вижу, как она закусывает нижнюю губу. Вижу с каждым днём, как эта буря Бестии в неё успокаивается, как она меняется, как пытается измениться. Анализирует, держится. Я не уверен, ч то хочу... чтобы она менялась. Единственное чего я хочу, чтобы она не уничтожала свою настоящую сторону из-за меня, а ещё не убивала людей. Было бы прекрасно, если бы она перестала это делать.
— Слушаю, — говорю я ровно, переключая передачу.
Она молчит ещё несколько секунд, и я чувствую, как напряжение в салоне растёт, становится почти осязаемым.
— Когда мы расстались... в те три года... — она делает паузу,
