В 45 я влюбилась опять (СИ) - Ольга Тимофеева
— Кость, между мной и Иваном Андреевичем ничего нет и не будет. Я тебе обещаю. То, что ты видел — это было для опеки, что у нас семья, отношения, и что вы находитесь в благополучных условиях.
— Правда?
Поцелуй этот утром. Прогулка вчерашняя. Естественно сын уже надумал…
Марья Андреевна, что ты вот наделала, а?
— Да, Кость. Завтра съездим в квартиру, посмотрим, что там и можно ли жить.
Костя оживает, улыбается.
— Иди сюда, — обнимаю его. — Я тебя люблю.
— Маш, Костя, ну, вы где пропали? — заглядывает Иван.
— Идем? — улыбаюсь сыну.
— Да.
Успокоился. Это хорошо.
Костя выходит первый. Я за ним.
— Что случилось? — придерживает за локоть Иван.
Поднимаю глаза на него.
Как меня так угораздило между ними.
— Что, Маш?
— Ничего, потом давай. Пойдем.
— Нет, говори сейчас. Дети все равно уже там есть начали.
— Костя видел нас утром, — шепчу, чтобы лишние уши тут не услышали.
— И что?
— Приревновал. Хочет, чтобы мы съехали от вас.
— Я с ним поговорю.
— Не надо, Вань, — само как-то вырывается это “Ваня”, - если детям тут не комфортно, я не буду никого заставлять.
— И куда вы поедете?
Куда? Как будто у меня выбор большой?
— Завтра в квартиру съездим, посмотрим, что можно быстро сделать, чтобы вернуться туда.
Костя даже не представляет, насколько это тяжело. Насколько я эту неделю отдохнула от того, что не надо самой все решать, тянуть. Просто можно с кем-то это разделить. Хотя бы часть обязанностей.
— Ладно, все уедут, потом об этом поговорим.
Пауза. Я бы сейчас вжалась в него и обняла, чтобы легче стало, но вместо этого киваю на дверь.
Вера Николаевна уже раскладывает детям плов, накладывает салат. Тамара, увидев Ивана, зовет на стул рядом с собой. Мне тоже место оставили, но я не хочу есть. Кусок в горло не лезет, когда понимаю, что моим детям тут плохо.
Самой хорошо, да, как говорит Тамара, хорошо устроилась. Прогулки тебе Маша зимние, массажи. Куда тебе, а? В сорок пять уже надо думать о внуках начинать, а не самой влюбляться.
Ковыряю плов. пробую немного. Очень вкусно.
На Ивана поднимаю глаза. Он рассказывает, как недавно спасали кота со столба. Опасная у него профессия. Дети, если что, с кем останутся? Бррр, зачем вообще эти мысли лезут в голову.
Тамара вокруг него, как оса вокруг десерта. Со всех сторон.
Странная она. Своих детей нет, я так понимаю. А у него трое. Она их воспитывать как будет? Да и потянет ли? Судя по всему, тут интерес только в мужчине, остальное уже большое и должно как-то само о себе заботиться.
Полю жалко. Не успела Ивана склонить на ее сторону. А сейчас сомневаюсь, надо ли? Когда проще обмануть и делать дальше так, как она делала, чем один раз набраться смелости и откровенно поговорить. О прошлом, о маме, о себе.
Все смеются, я тоже натягиваю улыбку. Хотя над чем, даже не слышала.
При Иване Тома сама милота. Кошечка, что обхаживает кота. Такая добрая со всеми, милая, отзывчивая. Иван только спокойно к этому всему относится. На меня периодически поглядывает.
А у меня от каждого взгляда мурашки между лопатками разбегаются.
Дети быстро едят и разбредаются по комнатам. Тамара показывает на телефоне какую-то свою двадцатую или тридцатую фотосессию.
Я собираю тарелки, отправляю все в посудомойку.
— Я вас оставлю, — предупреждаю всех, — мне еще надо тетради проверить. Спасибо за все.
На Ивана не смотрю, хотя его взгляд как раз чувствую хорошо.
Фотографии хорошо, но у меня есть дела и поважнее.
— Марусь, — бросает мне на последок Тамара, — может, кофе мне сделаешь, раз уж ты там ходишь все равно? И следом утыкается в телефон, — а вот это, смотрите, был мороз пятнадцать градусов и одновременно лед на озере прозрачный. Меня в одном купальнике минут тридцать снимали. Классно, правда?
Глава 29
Маруся?!
— Маша не прислуга в этом доме, — осаживает ее Иван.
— Я не говорю, что она прислуга, — нелепо оправдывается Тома.
— Тогда или уважительно попроси, или сама сделай.
— Как будто сложно, — поднимается Вера Николаевна….
Тамара ухмыляется и режет по мне взглядом.
Я только открываю рот, чтобы ответить, но мне не дают.
— Я сделаю, можете идти, Марья Андреевна.
Я на Веру Николаевну. На Ивана.
Сдерживаюсь исключительно из-за него.
Это его гости и его родственники. Ему неприятно будет, если я начну пререкаться и учить всех.
— Мам, что я не так сказал? — кивает ей.
— Не надо, Иван Андреевич, — ловлю его взгляд, — я пойду лучше.
Разворачиваюсь и иду к себе.
— Вань, ей что, кофе гостям сделать сложно? — слышу за спиной. — Вроде бы учительница, а культуры…
— Да-да, — поддакивает Тома, — мы пока тут с ней готовили…
— А приезжать ко мне без предупреждения — это от великой культуры?
— Если я так мешаю, то вообще больше не буду приезжать! — взрывается Тамара. — Ты бы узнал лучше, что она о тебе говорила! Прежде, чем защищать!
— Ну и что она такого говорила?
— Что говорила? Что я не там разделась. Не так разулась. Дочку твою против тебя настраивала. Что-то ей вливала про доверие, и что надо ее слушать, а не отца.
Что?!
— Еще сказала, что посуду она за тобой мыть не собирается, назвала вас оравой голодной и что будь ее воля кормила бы вас из одной кастрюли помоями.
— Какой кошмар! Ваня! Срочно надо ее выселять. А такая приличная женщина казалась!
— Хватит бред нести, — отсекает всех.
Я держусь за ручку двери в свою комнату и не знаю, что делать. Вещи уже собирать или идти и доказывать, что это ложь все.
— А я не несу. Еще намекала, что собирается тут надолго остаться. К детям вон в доверие втирается, змея.
— И Томе хамила постоянно, — это я тоже могу подтвердить, — вмешивается Вера Николаевна.
Ну уж нет!
Отпускаю ручку и возвращаюсь назад в гостиную.
— Мне скоро в ночную смену, думаю, вам надо уже собираться домой. А мне отдохнуть. Спасибо за визит.
— Ты что, нас выгоняешь? — вспыхивает Вера Николаевна.
Они договорятся сейчас.
— Извините меня, Вера Николаевна, — лучше я тут выйду плохой, чем семью ссорить.
— Маш, не надо, — вмешивается Иван.
— Подожди, если бы вы попросили сделать вам кофе, то я бы с удовольствием для вас все сделала. Но Тамара целый день провоцировала меня, сейчас вообще не понятно, что говорит…
— А
