Не влюбляйся в рок-звезду - Рейчел Хиггинсон

стол её кофе. Дубль два. Ривер попробовала его и одобрительно ей улыбнулась. — Он повёл меня послушать его любимую группу. "Брайт Трэджэди".

Её глаза округлились.

— Наверное, это было странно.

— Я сомневалась, что меня узнают, — смущённо призналась я, снова чувствуя себя идиоткой. — Я думала, что незаметно проскользну внутрь, нас никто не увидит, и мы уйдём до того, как их вызовут на бис.

— Но этого не случилось?

— Мы едва успели войти в дверь, как они заметили меня. И они отвели нас в ложу. А Кай меня там нашёл. А потом мы остались, чтобы пообщаться со всеми. И на следующий день Кэйд заманил меня на завтрак. Теперь они хотят, чтобы я снова писала с ними песни.

— Кловер, дорогая, мне надо, чтобы ты начала сначала. С самого начала. Или, как минимум, с середины. Мне нравятся "Брайт Трэджэди", они забавные. Но эти имена ни о чём мне не говорят, — она откашлялась и покрутила пальцем. — Начни, пожалуйста, сначала.

Я сделала, как она просила. Я начала с того момента, когда мы были детьми… И как я влюбилась в Кая. Я пропустила самые грязные детали, связанные с его зависимостью и нашими отношениями, но рассказала ей достаточно для того, чтобы она поняла, что всё закончилось плохо. Я завершила свою историю рассказом о субботнем завтраке в кафе "Корнер".

К тому моменту, как я свернула рассказ, она смотрела на меня округлившимися глазами и с отвисшей челюстью. Мой телефон лежал на столе между нами. Пропущенный телефонный звонок с голосовым сообщением был выделен красным.

Ривер наклонилась вперёд, выражение её лица сделалось загадочным.

— Ты прослушала его голосовое сообщение?

— Мне нужно, чтобы меня кто-то поддержал.

Она постучала своим длинным ногтем с белым маникюром по моему телефону.

— Сделай это, — и когда я не пошевелилась, она приказала. — Сейчас же!

— Ривер, ты не понимаешь.

— Кловер, это вся твоя жизнь. Группа была всей твоей жизнью. И эти парни. И Кай, мать его, Портер! И тебе совсем не любопытно, что у него есть сказать?

— Любопытно? — я быстро покачала головой, рыжие кудри заплясали на моих плечах, покрытых веснушками. — Нет. Не любопытно. Меня мутит? Вот это точное определение.

— Не будь ребёнком, Кэловей. Ты слишком много ему должна.

Я сжала губы и нахмурилась. Разве? Разве я была должна Каю?

В конце концов, я уже больше не могла этого выносить. Начиная с вечера прошлой пятницы, я была дико одержима группой. Мне хотелось знать, что они сейчас делали, и чем они занимались последние пять лет. Казалось, что всё так сильно поменялось, с тех пор как я играла с ними.

Если моя жизнь радикально отличалась от той жизни пятилетней давности, то эти парни, казалось, были на несколько световых лет впереди тех парней, которых я оставила зимней ночью в Кливленде, штате Огайо.

Я разблокировала свой телефон и нажала несколько кнопок, после чего низкий и хриплый голос Кая полился из динамика.

— Кло, это, эм… Привет, это я, — повисла пауза, во время которой он выругался себе под нос. — Кловер, это Кай. Я просто, эм, чёрт, как всё неловко, — он тихо засмеялся. Я ахнула, слушая его сообщение. Я в жизни не помнила, чтобы Малачи так себя вёл. Складывалось впечатление, что он как будто… нервничал.

— Тебе надо перезвонить мне. Я хочу доделать с тобой эту песню, Кло. Я хочу закончить её. С тобой. Ты нужна этой песне, — он снова усмехнулся, и на этот раз я была уверена, что он нервничал. — Ты нужна мне, — повисла ещё одна пауза, во время которой моё сердце оказалось где-то в районе моего горла. — Перезвони мне, чёрт побери.

Сообщение закончилось. Мы с Ривер сидели в тишине, уставившись на телефон и ожидая продолжения. Или знака свыше о том, что я должна была делать, как отреагировать или как понимать это сообщение.

— Ого, — прошептала Ривер.

Сложив руки на груди, я почувствовала, что меня словно вывернули наружу, в то время как моё сердце уже сражалось с разумом. И с моими воспоминаниями.

— Он всегда такой?

Наконец я посмотрела ей в глаза, не понимая, что она имеет в виду. Напористый? Нервный? Застенчивый, но при этом требовательный? Как я должна была ответить на её вопрос? И да, и нет? Или что теперь он был абсолютно другим человеком, которого я вообще не знала?

Я сделала медленный и неровный выдох, выпустив из лёгких целую тонну кислорода, которую я там удерживала, и произнесла:

— Он сложный человек.

Она приподняла брови.

— Ты с ним встречалась?

— Не только, — призналась я. — Я с ним… жила. Он был для меня всем. Группа была для меня всем. Вся моя жизнь вращалась вокруг Малачи Портера.

— Это было взаимно?

Только когда он был трезв.

Я опустила взгляд на свою чашку, в надежде, что кофе с молоком расскажет мне, как ответить на этот вопрос.

— У него была зависимость, — прошептала я, зная, что я только что нарушила условия своего контракта, но мне было всё равно.

Мне надо было рассказать кому-нибудь. Мне надо было поделиться этим с кем-то. Я вполне доверяла Ривер и была уверенна, что она не разболтает это таблоидам.

— Она и сейчас есть, — пояснила я. — Я подозреваю, что сейчас он не употребляет. Но тогда он не был… трезвым. Никогда.

— Алкоголь? — предположила она.

— Да. И наркотики. Таблетки. Всё, что ему удавалось достать.

Я не могла на неё смотреть. У меня в животе появилась тяжесть, словно туда упал кирпич. И дело было не в соглашении о неразглашении, а в том, что я чувствовала, что рассказываю секреты Кая кому-то, кто не был с ним знаком. Кому-то, кто не понимал, через что он прошёл и что пережил. Я откашлялась и продолжила:

— Да, он любил меня. В течение долгого времени я была единственной, кого он любил.

— Боже, Кловер, — она потянулась через стол и взяла меня за руку. — Тебе, должно быть, было очень тяжело.

— Поэтому я ушла из группы, — пробормотала я. Я не только боялась признать правду, я боялась столкнуться с ней лицом к лицу. — Я не могла… я не могла наблюдать за тем, как он разрушает себя. Это была самая эгоистичная вещь, которую я когда-либо делала.

— Но это сработало?

Она привлекла моё внимание, и я подняла глаза.

— Что?

— Это сработало, — повторила она. — Он же сейчас не употребляет.

Сработало ли? Неужели это из-за меня Кай так кардинально поменял свою жизнь? Боже, я надеялась, что это было не так. Я надеялась, что его отрезвление