Развода не будет! Удержать строптивицу - Екатерина Орлова

оставляю машину на отведенном месте и открываю дверь жене, помогая выбраться из тачки.

— Где мы?

— У меня дома.

— У тебя есть квартира, о которой я не знала?

— Я ее снимаю.

— Серьезно? — хмыкает она с недоверием. — Кому скажи, не поверят. Я не злорадствую, если что, — добавляет быстро. — Просто это действительно странно.

— Странно для тебя, потому что мы встретились, когда я уже построил основу своей империи. Но я тоже с чего-то начинал.

— У тебя же состоятельные родители, — с сомнением говорит она, когда мы заходим в лифт.

— Отец всегда считал, что мы должны сами добиваться успеха.

— А после его смерти…

— После его смерти согласно завещанию все досталось маме.

— Почему ты не пошел к ней? Она бы помогла. Сейчас, я имею в виду.

— Марго мне уже почти сорок, — хмыкаю и смотрю на свою красавицу-жену. Как же я, черт побери, соскучился! — Какая мама?

Она улыбается… Улыбается так, как делала это до… всего. До моего предательства.

Сколько же раз я грыз себя за это! Сколько посыпал голову пеплом! Сколько клял себя за тупое поведение!

Всегда был расчетливым и руководствовался здравым рассудком. А тут повел себя, как идиот в пубертатный период, и не смог удержать член в штанах. И ладно бы баба нормальная была! Попалась какая-то шалава, над которой я решил постебаться и сказал, что могу трахнуть ее только в задницу, а она согласилась. Ну я и… идиот, одним словом.

Сейчас смотрю на Марго и внутри все переворачивается от того, какую конченую ошибку я совершил.

Пока отсутствовал в поле зрения Марго, пару раз попадались женщины, которые сами предлагали себя. То в ресторане, куда я ходил поесть, то в клубе, где тусовался с братом, чтобы окончательно не сдохнуть от тоски по жене.

Мне кажется, меня навсегда отвернуло от других женщин. Я даже не сожалею о том, как грубо оттолкнул тех прилипал. Теперь меня просто тошнит от одной мысли о другой.

Архип ржет, что я теперь закодированный. Может, есть в этом доля правды. Но даже ради этой цели я бы предпочел не переживать весь тот ужас, который пережил, когда потерял Марго.

В какой-то момент даже подумал, что потерял навсегда. Но я сделал все, чтобы жена обо мне не забыла. Потому что, если забудет или станет равнодушной, в этом случае наступит полный пиздец. Я тогда не понимаю, нахрена вообще жить, работать, есть, просыпаться по утрам.

Эта цепкая, острая на язык девочка стала центром моей вселенной и целью существования. Ради нее я просыпаюсь по утрам. Ради нее рву задницу на работе. Ради нее я притащился на этот вечер. Меня бы там не было, если бы я не был уверен, что она тоже придет.

Сначала я хотел просто выступить и свалить. Показаться ей на глаза. Напомнить о себе. Может, даже заново влюбить в себя.

Но когда увидел рядом с ней Абрамова, внутри такой армагеддец случился, что я не смог просто уйти. Не могу видеть ее рядом с другим. Сначала их обоих замочу, а потом сам сдохну. Поэтому я подошел и увел ее. Ничего такого я не планировал, чистая импровизация.

Зато теперь, отпирая съемную квартиру и пропуская Марго вперед, я уверен, что поступил правильно. Потому что прихожая сразу наполняется утонченным запахом ее духов. А я весь пропитываюсь ее нереально мощной женской энергетикой. Маргарите ничего даже делать не надо для того, чтобы я ее чувствовал. Ей достаточно просто находиться рядом.

Моя жена останавливается в темной прихожей. Тусклый свет попадает сюда только из гостиной с панорамными окнами. Но он едва освещает наши силуэты.

Закрыв дверь, подхожу ближе к Марго. Надо бы, наверное, включить свет. Но почему-то мне кажется, что в темноте мы будем максимально откровенны. Сможем оголить наши чувства и поступить так, как не поступили бы, если бы горела лампа.

Останавливаюсь напротив жены и молча забираю клатч из ее руки. Не глядя, кладу на тумбочку за спиной. Глаза Марго в темноте блестят, когда она смотрит на меня.

Поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по ее скуле. От соприкосновения с бархатной коже по руке бегут мурашки.

— Я каждый день подыхал без тебя, — шепчу и касаюсь ее лба своим. — И сейчас подыхаю, потому что не могу поцеловать тебя, — добавляю хрипло. — Ты моя и в то же время нет. Я не привык ощущать тебя чужой. Ты всегда принадлежала мне. Всегда была моей девочкой. Марго, ты — смысл моего всего. Ради тебя я просыпаюсь каждое утро. Из-за тебя умираю каждый вечер. Я люблю тебя. Всегда любил и всегда буду.

Она судорожно втягивает воздух и кладет ладонь на мое запястье.

— Что ты хочешь услышать в ответ? — хрипло спрашивает она.

— Что для нас еще не все потеряно, — добавляю и зажмуриваюсь в ожидании ответа.

Не дышу.

Даже сердце замерло.

Что она скажет?

Даст мне умереть или вдохнет в меня жизнь?

Глава 30

— Я не знаю, — выдыхаю тихо, прикрыв глаза. — Правда не знаю, что тебе ответить, Захар.

— Ничего пока не отвечай. Просто… не отворачивайся от меня. Черт, — усмехается, а я открываю глаза. — Никогда не думал, что когда-нибудь буду зависеть от женщины. Буквально от каждого ее слова.

Мой подбородок дрожит, но я изо всех сил удерживаю слезы. Не хочу сейчас впадать в истерику и портить вечер выяснением отношений. Да и что выяснять? Все уже сказано.

Как сказала моя лучшая подруга, тут или простить, или послать. Но если простить, то забыть об этом поступке или, по крайней мере, попытаться. Готова ли я простить?

— Помолчи, — прошу Захара шепотом.

Слушаю его и свое дыхание. А еще — свой внутренний голос. Ощущения, которые испытываю рядом с этим мужчиной.

— Я… готова попробовать, — говорю так тихо, что сама едва себя слышу. — Но это будет небыстрый процесс.

— Я готов завоевывать тебя всю оставшуюся жизнь, — отвечает он.

Губы Захара касаются моих. Легонько, едва ощутимо. Будто спрашивая разрешения. И это так странно. Он никогда его не спрашивал. Всегда брал то, что хотел. Сразу нырял из огня да в полымя. Брал нахрапом, не оставляя мне шанса на побег. И сейчас я испытываю непонятные эмоции, потому что не знаю, как вести себя в такой ситуации.

Касаюсь его щеки ладонью и сама целую. Обхватываю его нижнюю губу своими. Но не успеваю целовать нежно, потому что на этом, похоже, выдержка Захара заканчивается. Его рука ложится на мой затылок, а язык