Вик - Аврора Белль

Я не мог не улыбнуться ее драматизму.

— И когда этот день наступит… — я встал, неся свою почти полную тарелку в раковину. — Я буду плакать рекой, проклиная богов за то, что они забрали тебя у меня. Я буду сидеть под дождем и выплакивать свое гребаное сердце. Рыдать, пока меня не вырвет. — Я поцеловал ее в щеку, и она отмахнулась от меня, сдерживая улыбку. — Обещаю, мама.

Я прошел по коридору, чтобы умыться, и пересек вход в комнату сестры, затем остановился, пятясь назад, пока не оказался в открытом дверном проеме.

Аника сидела на кровати, глядя в никуда. Когда она заметила меня, то изобразила улыбку, которая была механическим растяжением губ, и ничем более.

— Привет.

— Привет, — ответил я, оглядывая ее. Я увидел темные круги под ее голубыми глазами, тусклые медно-рыжие волосы и бледную кожу. Она похудела?

— Выглядишь немного грустной. Как ты себя чувствуешь?

Она подтянула колени к груди и защитно обхватила их руками.

— А, ты знаешь. — Она легко вздохнула. И я не мог больше терпеть это дерьмо.

Войдя в комнату, я закрыл за собой дверь и подошел ближе.

— Я больше не знаю, что с тобой происходит.

Аника усмехнулась, но в этом была враждебность.

— Это уместно, поскольку я больше не знаю, кто я такая.

Все, что я видел, было мучением, физическим и душевным. Мне это не понравилось.

— Ты можешь поговорить со мной, Ани. Обо всем. Никакого осуждения не будет.

Ее лицо изменилось, стало несколько мрачнее.

— Как будто ты говоришь со мной, — парировала она. — Ты рассказываешь мне обо всех своих проблемах, верно, Вик?

Ох. Сегодня она была болтливой. У нее, к сожалению, тоже был мой характер.

— Это другое. — Но это не так. Мы оба знали, что наши отношения брата и сестры всегда были односторонними. — Я твой старший брат. Я не должен изливать на тебя свои проблемы. Моя работа — держать груз на своих плечах, чтобы твои оставались невесомыми.

Внезапно она стала выглядеть одновременно тронутой и раздраженной.

— Я могу поднять некоторый вес, понимаешь? Между нами двумя бремя уменьшится вдвое. Я счастлива разделить с тобой этот груз.

Мне повезло. Она была хорошей сестрой. Лучшей.

— Не твое бремя, чтобы делиться им, малыш. — И как только она открыла рот, чтобы издать яростную тираду, я думаю, удивил ее, когда признался: — Но если бы я собирался поговорить с кем-то о той ерунде, которая происходит в моей твердой, как камень, голове, это была бы ты, Ани. Без сомнений.

Ей потребовалось мгновение, но, когда она улыбнулась, это было по-настоящему. И поскольку здесь становилось слишком мило, я дернул подбородком в ее сторону и сделал то, что должны делать старшие братья.

— Прими ванну. От тебя дерьмово пахнет.

Мне было достаточно выражения чистого возмущения на ее лице. Я открыл дверь и начал смеяться, когда подушка пролетела мимо моей головы.

Глава 8

Настасья

В ту же секунду, когда я вошла в дом после своей неполной тренировки, я запнулась, услышав музыку, играющую на кухне. И поскольку это мог сделать любой из знакомых, я действовала осторожно. Но как только я услышала, как она выкрикивает слова «Livin' On A Prayer», я рассмеялась, вытерла пот со лба и вошла в комнату, спросив легким и беззаботным тоном:

— Что ты здесь делаешь?

Кара стояла, склонившись над моей стойкой для завтрака, и читала огромный учебник.

— Жильцы наверху снова трахаются.

Верно.

— И шум беспокоит тебя? — спросила я, приподняв брови, потому что едва могла расслышать Bon Jovi из своей портативной колонки.

И, как Кара, которую я знала, она издала глубокий горловой звук, а затем призналась.

— Не совсем так. На самом деле, я гораздо лучше работаю, когда вокруг меня происходит хаотичное дерьмо. Просто стены тонкие, как бумага, и — я даже не шучу — я все слышу. Все. Проблема в том, что меня это возбуждает. Типа, супервозбуждает. Не могу сконцентрироваться, когда возбуждена. И вот я здесь. — Она улыбнулась мне. — Никакого риска найти секс здесь. Нисколько. Держу пари, у тебя в лобке запуталась паутина.

— О, как грубо. — Я бросила в нее свое мокрое от пота полотенце, и она поймала его, но как только поняла, что это такое, с отвращением вскрикнула и отшвырнула прочь. Оно мягко приземлилось на пол.

— Зато правда, — пробормотала она, все еще испытывая отвращение, вытирая руки о джинсы.

Я покачала головой, подошла к холодильнику и достала упаковку яблочного сока. Когда я отпила прямо из коробки, выражение лица Кары стало обиженным.

— А если бы я захотела?

Итак, я втянула яблочный сок в рот и демонстративно выплюнула его обратно в коробку, прежде чем встряхнуть и передать ей.

— Держи.

Брови Кары приподнялись.

— Думаешь, я этого не сделаю?

— Я знаю, что ты этого не сделаешь.

Она выхватила коробку у меня из рук, прищурилась и сказала:

— Как будто ты меня совсем не знаешь.

Она бы этого не сделала.

Но она поднесла коробку к губам.

Она бы этого не сделала.

Затем подняла ее.

О Боже, она делала это.

Она сделала огромный глоток, и я медленно, не веря своим глазам, произнесла:

— Фууу.

— Видишь? — Она вытерла рот тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться, но ее губы скривились. — Нет про…

Я не видела, как она поперхнулась, но когда это произошло, я расхохоталась и бросилась к ней, когда она наклонилась над раковиной и снова поперхнулась.

— У тебя все нормально?

Она скорчила гримасу и прохрипела:

— Это действительно было отвратительно. Никому не говори, что я это сделала.

Мое сердце согрелось, когда я поняла, что Кара смотрит на мой дом как на убежище. Хотя это имело смысл. Она жила здесь какое-то время, и это было хорошо. Мы редко ссорились, но если ссорились, то обычно из-за какой-нибудь глупости, например: «Ты съела мой кекс?» или «Эй, это мой свитер».

Со временем мне пришлось признать, что, хотя у меня не было кровных сестер, у меня было три, которых я выбрала. Кара была одной из них.

Подавив смех, я вылила остаток сока в раковину и спросила:

— Говорила с Алессио?

Кислое выражение ее лица сказало мне, что она это