Твой личный враг - Настя Орлова

class="p1">– Здорово! – вырывается у меня до того, как я успеваю проглотить восторженный возглас. Краснея, тихо добавляю: – Красивый дом. Я бы на твоем месте жила здесь, а не в отеле.

– Оставайся, – с насмешливой улыбкой предлагает Даниил. – Я ночевал тут пару раз.

Пока он возится с замками и раздевается, я успеваю скинуть кроссовки и осмотреться. Гостиная обставлена в классическом стиле. Темное дерево в сочетании с бежевой мебелью, большой камин и мягкие пушистые ковры придают ей уют и теплоту.

Всюду виднеются безошибочные признаки присутствия Даниила. На диване валяется небрежно брошенный свитер, в котором я точно видела его накануне. У стены примостился сноуборд, а на письменном столе лежит открытая книга.

Провожу пальцем по каминной панели, украшенной рождественской гирляндой, и беру с нее фотографию в рамке. На меня смотрит совсем юный Даня в ярком горнолыжном костюме. На шее болтается медаль, губы растянуты в счастливой улыбке, волнистые волосы, немного длиннее, чем сейчас, взлохмачены. По одну сторону, обнимая его за плечи, стоит темноволосая женщина, по другую – высокий мужчина. Судорожно сглатываю, потому что внезапно горло стискивает спазм. Владимир и Вероника Благовы.

Неожиданный привет из реальности застает меня врасплох. Я таращусь на фотографию, ощущая неприятную тяжесть в желудке.

– Помочь, мистер Холмс?

Я вздрагиваю, с виноватой улыбкой ставлю рамку на место и оборачиваюсь к Даниилу. Он стоит в нескольких метрах от меня, небрежно облокотившись о дверной косяк. Красивый, сексуальный, какой-то домашний. Он успел снять куртку и свитер. Теперь на нем только прямые джинсы и простая черная футболка. Волосы взъерошены после шапки, а ноги босые – он не только разулся, но и стянул носки.

Мое сердце пропускает удар. Кожа покрывается мурашками. Интересно, я когда-нибудь перестану так реагировать на него?

– Извини, – бормочу смущенно. – Просто эта фотография…

Я так и не заканчиваю предложение, и оно повисает в воздухе, раздражая нервы. Что эта фотография? Напоминает мне о том, что нас разделяет? Что мы никогда не перешагнем дальше этой ночи?

Даниил отталкивается от косяка и идет ко мне. Когда подходит вплотную, первым делом расстегивает замок на куртке. Я дергаю плечами, и шуршащий пуховик падает на пол у моих ног.

– Не хочу, чтобы ты думала об этом, – говорит он наконец. – Дела родителей не имеют никакого отношения к нам.

Мне очень хочется поверить ему, но на этот раз он не прав.

– Имеют, – говорю тихо, но твердо. – И ты сам это знаешь.

– Нам что, не о чем больше поговорить? – вздыхает Даниил, ероша волосы.

– О чем хочешь? – цепляюсь я за его предложение.

– О тебе, – он облизывает губы, а я зачарованно слежу за движением его языка, чувствуя, как голова вновь начинает кружиться. – О том, что я не переставал вспоминать тебя после той встречи на вечеринке летом. О том, что хотел утащить в свою комнату в тот же день, когда ты беззастенчиво разглядывала меня в холле отеля. О том, что воспоминания о дне, когда ты свалилась на меня на трассе, не дают мне покоя. О том, что каждый раз, когда ты смотришь на меня, мне сложно контролировать себя. О том, что я умираю от желания поцеловать тебя, – все это он произносит насмешливо, с улыбкой рассматривая меня, но к последнему предложению его тон становится серьезным. – Сейчас.

От его слов теплота волнами расходится по моему телу – теплота счастливого чувственного ожидания.

– Чего же ты ждешь? – выдыхаю я, опьяненная его голосом и признаниями.

– Обещал, что не прикоснусь к тебе, – мрачно отвечает он.

Мои губы растягиваются в лукавой улыбке.

– Но я же не обещала, что не прикоснусь к тебе, – шепчу тихо.

Глава 18

Встаю на носочки, так что наши глаза оказываются на одном уровне, кладу ладони на его шершавые щеки и на один короткий момент соединяю наши губы в целомудренном поцелуе.

С удовлетворением отмечаю, что воздух из легких Дани вырывается со свистом, а сам он от удовольствия прикрывает глаза, в которых за секунду до этого я успеваю заметить языки разгорающегося пламени.

– Ммм, – не могу сдержать вздох удовольствия и доверчиво трусь носом о его колючий подбородок.

Крепкое тело рядом со мной дергается. Руки настойчиво обхватывают мою голову. Он тянется ко мне всем телом, лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего, и по выражению его глаз я ожидаю яростного вторжения, но он мягко кусает мою нижнюю губу, а потом облизывает ее, воспламеняя каждую клеточку моего тела.

– Ведьма, – выдыхает Даня прямо мне в рот.

Я теснее прижимаюсь к нему, обвивая руки вокруг шеи. Даже через два слоя ткани ощущаю, как часто и громко бьется его сердце. Дыхание смешивается, пальцы путаются в его волосах, и когда он наконец целует меня по-настоящему, мне кажется, что я схожу с ума, настолько острым оказывается наслаждение, настолько стремительно затягивает меня в водоворот чувств.

Наши движения рваные, порывистые, ненасытные. Напористые прикосновения языка сменяются легкими поглаживаниями губ, яростное желание граничит с неторопливой чувственностью, а страсть переходит в трогательную нежность и обратно. Я ослеплена, ошарашена. В сознании нет ничего кроме жажды раствориться в мужчине, который с неистовым голодом терзает мой рот.

Настойчивый визг чайника, доносящийся из кухни, выбрасывает нас обоих из эротического транса.

Даниил отрывается от моих губ и несколько секунд глядит на меня своими невероятными глазищами, словно не совсем понимая, что произошло. Его грудь ходит ходуном, а на скулах пламенеет румянец. Даже боюсь представить, как в этот момент выгляжу я.

– Надо на кухню. – Его голос звенит от напряжения.

Он отходит, а я заторможенно киваю, глядя вслед его удаляющейся фигуре.

Ноги с трудом выдерживают мой вес, колени дрожат. Сажусь на диван и осторожно касаюсь пальцами припухших от поцелуя губ, ощущая под кожей легкую пульсацию.

Так вот как это бывает, когда другой человек полностью затмевает собой ощущение реальности?

Никогда за свои восемнадцать лет я не испытывала ничего подобного. Я пытаюсь осмыслить, что произошло, но мозг в отключке. Отдаю себе отчет, что в прикосновениях Даниила нет ничего необычного, но почему-то каждое цепляет какую-то особую струну, заставляя плавиться в огне примитивного желания.

Шлепки босых ног по деревянному полу возвещают о возвращении Дани в комнату. Я поднимаю глаза и смотрю, как он идет мне навстречу, держа в руке два бокала, до краев наполненных бордовой жидкостью. Очевидно, что он уже пришел в себя, тогда как я все еще пытаюсь отыскать утраченное самообладание.

Даниил протягивает мне бокал и присаживается рядом.

– Осторожно, горячий, – предупреждает он, делая