Помощница на заказ (СИ) - Альма Либрем

минимум потому, что я была уже не той наивной идиоткой, которая способна поверить в весь этот детский лепет на лужайке.

— А ты не можешь сказать это всё кому-нибудь другому? Например, Асеньке или какой-то другой девице? — поинтересовалась я. — Мне показалось, что тебе это нетрудно.

— Что ты…

Я ухмыльнулась.

— А то, Воронцов, что я уже однажды слышала эту сказку про Золушку, первую простушку, которая в самом деле приглянулась прекрасному принцу. Но… К сожалению, так сложилось, что у Золушки хорошая память. Так что, прости, но ночи любви не будет, — я с такой легкостью пожала плечами, что, кажется, ввела Кирилла в ступор. — Но ты можешь воспользоваться Асенькой или даже своей рукой, если пожелаешь.

Я добилась-таки того, чего хотела: Воронцов резко покраснел, побагровел даже, и поднял на меня совершенно возмущенный, шокированный взгляд.

— Что ты несешь?!

— Ничего такого, — развела руками я.

— Да я был искренен!

— Как и в первый раз.

Кирилл пораженно взглянул на меня и прошептал:

— Так у нас с тобой что-то было? Но… Кто?..

Я усмехнулась.

— Вот вспомнишь, — проворковала я, — тогда и приходи. А пока что, Воронцов, будь добр, оставь меня в покое. Я твоя личная помощница, а не личная любовница, надеюсь, ты это понимаешь. Приятного вечера, Кирюша.

Подмигнув парню напоследок, я уверенно скрылась за дверью собственной комнаты, ещё и на всякий случай думала подпереть её каким-то стулом, но потом решила, что Воронцов — не самоубийца, не полезет в спальню к девице, прекрасно зная, что девица и послать может, и стукнуть чем-нибудь тяжелым, если вдруг понадобится.

Однако, я ошиблась. Зашла не дальше кровати, не успела даже взять ночную сорочку, чтобы переодеться, как Воронцов без стука распахнул дверь настежь и застыл на пороге моей спальни.

— Что надо? — совершенно неласково поинтересовалась я, окинув его скептическим взглядом. — Зачем пришел? Если продолжить начатое, то вот там в соседней спальне плачет Асенька, поди-ка утешь её, а? А то она уверена, что она тебе не нужна.

— Она мне не нужна! — подтвердил Асенькины опасения Воронцов. — Мне ты нужна! Я к тебе пришел! Разве ты этого не понимаешь?

Я взглянула на него, как на идиота. Ну, понимаю, конечно же, иначе с какой бы это радости я его послала? Но как же, однако, Воронцова это задело! Он сейчас смотрел на меня так, как обычно смотрят отвергнутые мужчины на своих возлюбленных, которых собираются добиваться всеми правдами и неправдами, и кривовато так улыбался, явно недоумевая, с чего б это я вдруг заартачилась.

— Мы с тобой были знакомы? — севшим от волнения голосом поинтересовался у меня Воронцов, ещё и сделал такой страшный взгляд, что, будь я их пугливых, уже прям сейчас спешила бы сознание терять. Одна беда, я как-то не страдала особенной склонностью к остановке сердца, а все эти пылкие взгляды на меня в исполнении Воронцова не действовали ровным счетом никак.

Вот он бы с Алексом, с одним из наших деловых партнеров, познакомился, понял бы, что стреляй глазками, не стреляй, а таких всё равно не перестреляешь! Вот там мужчина-мечта, как посмотрит, так просто сердце в пятки.

Но мечты, они это, часто занятые, а то и вообще женатые, а такое, как Кирилл, можно на каждом углу найти. Возможно, не настолько богатое, но сродни Воронцову по характеру.

— Да, были, — отозвалась я. — А что было непонятного в том, что я только что тебе сказала?

— И у нас с тобой был секс? — с гневом поинтересовался Кирилл.

— Я тебе больше скажу, — расплылась в улыбке я. — У нас с тобой даже отношения были!

Воронцов заморгал. В студенческий период отношения у него были едва ли не каждую неделю, и каждая барышня свято верила, что она станет его единственной. Наивно.

Я тоже верила.

Обожглась, но заставила себя действовать более уверенно, измениться, стать… Стать другой. Такой, что Воронцов уж точно о меня ноги вытереть не смог бы.

— Ты меня даже не помнишь, влюбленный, — ухмыльнулась я. — Так что вали-ка ты отсюда, пока не поздно.

…Мне было девятнадцать, я училась на отлично и была тихоней, которую никто никогда не замечает. Воронцов учился на пару курсов старше, перебрал уже всех девушек из своей группы, но я и понятия не имела, что там у него происходит. Я прилежно училась и не знала, где найти деньги, чтобы удержаться в столице, а ещё лучше — выбраться из грязной, достающей общаги, нормально жить. Повелась, как и все остальные, на цветочки, кафе и одну прогулку под луной. Сдуру даже позволила себясоблазнить.

Если честно, после этого от мужиков как отрезало. Вот уже шесть лет прошло, а отношения заводить совсем не хочется. Всё послевкусие горькое остается, послеворонцовское, чтоб ему пусто было. Те парни, с которыми я потом встречалась, вылетали из моей жизни со скоростью света, как только я понимала — нет, не то. Конечно, можно было позволить загнать себя в ещё большее отчаянье, особенно когда следующим утром, придя на пары, я поняла, что Воронцов даже не смотрит в мою сторону. Не надо было обладать сверхвысоким интеллектом, чтобы понять: просто очередная девочка, прошедшая через его руки.

Через несколько дней он уже во всю лизался в коридоре с какой-то другой девушкой. Я на время забросила учебу, чуть не вылетела из университета, а когда закончилось лето, вернулась уже другой, раскованной, вредной Ксюшей.

И сейчас именно к этой Ксюше стучали в дверь.

— Открой! — Кирилл подергал за дверь, но безрезультатно. Я тоже умела поворачивать ключ в замочной скважине и закрываться от всего мира. И пусть только попробует вскрыть. — Открой! — Воронцов ударил кулаком в дерево, явно надеясь, что таким образом уговорит меня впустить его обратно в свою жизнь и в свое сердце. — Ксюша, нам надо поговорить! Я… По молодости я часто бывал козлом!

— А сейчас что изменилось? — фыркнула я.

Воронцов застыл. Судя по всему, то, что мой голос не дрожал от слез, его смутило. Во всех сериалах и книжках о любви в моем положении предполагалось выть от ужаса, рыдать, осознав, что всё, жизнь кончена, теперь осталось только прыгнуть без парашюта из самолета и раствориться в тучах.

Ну да, конечно. Мои тучи уже раз остудили мне мозг, теперь я куда более разумно действую во всяких неприятных жизненных ситуациях. А встреча с таким вот горе-бывшим, как Кирилл, это именно неприятная жизненная ситуация.

— Пусти меня, — взмолился Кирилл. — Я всё тебе объясню.

— Хорошо, — согласилась я. — Как меня звали?

— Что?

— Как меня звали, когда ты со мной