Плачь, детка, плачь (СИ) - Бот Дон

— Да, я знаю! — перебивая, восклицаю я. Господи, такое ощущение, что я действительно разговариваю со своим отцом. Медленно у меня повышается пульс.

— Ну так, пожалуйста, постарайся держать свои ноги вместе, когда к нему приедешь, Эмилия!

— Да, хорошо! Я не поэтому тебе звонила! — раздраженно говорю я и получаю такой же взгляд от водителя такси, пакистанской национальности.

— Извините, — быстро бормочу я. — В общем, я снова еду к доктору Дэниелсу, потому что дневники больше не помогают. Он снова в моей голове, и он мне написал.

— Вот говнюк! — грохочет он. — Я же ему строго-настрого запретил это делать, Эмилия.

— Ты ведь знаешь, как он относится к запретам! Сейчас все вернулось, и я сбита с толку, поэтому мне нужен…

— Очередной засранец, конечно же.

— Я звонила тебе не для того, чтобы ты упрекал меня, па… эээ… Китон.

Я практически чувствую его улыбку.

— Хочешь приехать к нам на пару дней, чтобы отвлечься? Его здесь не будет, я позабочусь об этом. А ты могла бы с Оливией заняться девчачьими делами и немного расслабиться. Ты можешь взять своего нового говнюка с собой. Но при мне с ним не крутить шашни. Мне это не нравится, Эмилия.

— Вот же блин… — бормочу я. — Ладно, почему нет. Но только если его, пожалуйста, на самом деле не будет. Ты знаешь, что произойдет, когда мы снова увидимся.

— О, да. Я не против этого избежать!

— Эй, есть еще кое-что.

— Что именно? — спрашивает он.

— Ну… Эмм… Когда я приеду к вам с моим парнем… — я снова краснею, как помидор.

— Что потом, Эмилия? — спрашивает Китон.

— Вы могли бы вести себя так, будто и есть настоящие родители? Потому что… он как-то спросил меня о родителях, а я сразу подумала о вас. А потом просто сказала: «Они живут в Чикаго», и он поверил. Ну, а сейчас все как-то глупо.

Китон смеется, а обычно он смеется только когда речь идет об Оливии. Я люблю это.

— Думаю, все получится!

— Кстати… я возьму мою собаку с собой.

— Как хочешь, Эмилия, у нас достаточно места. Тем более Мисси все равно у… него.

— Хорошо, — тихо говорю я.

— Хорошо, значит, до встречи через неделю? Я скажу Оливии.

— Я позвоню, когда выеду.

Я кладу трубку и улыбаюсь. Я люблю Китона Джона Раш.

***

Доктор Дэниелс слегка озлобленно сверлит меня взглядом. Но какой мужчина в моей жизни не смотрит на меня со злостью?

Я не давала о себе знать на протяжении четырех месяцев, а сейчас сижу на приеме, и поэтому другие пациенты вынуждены ждать.

— Привет, — едва слышно говорю я. Он до сих пор зол. — Мне жаль. Появился Сет, он предложил мне встречаться, после двух месяцев раздумий я как-то сказала «да», и, скорее всего, именно поэтому пропустила все часы терапии, потому что не знала, как правильно поступить, доктор Дэниелс.

«Ох, Эмилия», — вздыхает Мейсон во мне, поедая виноград.

Доктор Дэниелс качает головой, но слегка улыбается. Он всегда говорит так, будто накурен, но он совершенно не курит, просто крайне расслаблен.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Эмилия Салливан? Как только ты поняла, как много в тебе есть и насколько ты замечательная женщина, ты везде ищешь тому подтверждение.

— Дааа? — тяну я, почесывая затылок.

— Но так не пойдет. У других людей тоже есть чувства. — Он многозначительно смотрит на меня поверх оправы своих модных очков. Это ПКХТ-взгляд — папочка-скоро-надерет-тебе-адницу-взгляд, и я нервно ерзаю на сиденье, потому что он так пристально смотрит на меня своими серо-голубыми глазами.

Бл*дь, у меня действительно проблема.

Мейсон-проблема.

Слишком много сладких фруктов свисают с дерева, и я хочу их все.

Все, кроме вишен (Cherry — вишня, англ.) — их я ненавижу. И с тех пор, как он написал мне, я сбита с толку.

— У меня появился парень, как ты знаешь.

— Ага.

— И он правда замечательный.

— Ага.

— Я имею в виду, он делает мне латте с карамелью и я действительно… в общем, я так благодарна, что нашла свое «Я», но мне кажется, Мейсон вернулся.

Сейчас он не выглядит скучающим.

— Что, прости?

— Ну… Он мне написал, я его заблокировала. Потом посмотрела его фотографии, а потом у меня появилось странное чувство в животе. Сейчас он лежит в моей голове на черных простынях, ест виноград и разговаривает со мной. Кроме того, мне вчера снова снился тот сон. — «И я уже тысячу раз запрещал тебе видеть этот сон, Эмилия!» — взбешенно говорит Мейсон в моей голове.

Я распахиваю глаза.

— Видишь, он снова здесь!

— Что он говорит?

— Что я должна прекратить видеть этот сон, потому что он мне его запретил.

Доктор Дэниелс какое-то время смотрит на меня. Я не могу выдержать его взгляд и начинаю нервничать.

— Ну… возможно, ты переступила черту и нуждаешься в нем, чтобы он снова упорядочил твою жизнь. Потому что до сих пор он был единственным, кто командовал тобой. — «О, да, детка, именно это я и делал», — мой Мейсон в голове бросает виноградинку в рот.

— Я не хочу ни слышать, ни видеть его!

— Ты не можешь спрятаться от своих проблем, Эмилия. Даже при помощи секса. Ты просто закрываешь их у себя в голове.

— Возможно, я только и занимаюсь сексом, потому что он доставляет удовольствие, — отвечаю я.

— Ты уверена?

Смотрю в окно и пожимаю плечами.

— Что ты чувствуешь, когда спишь с мужчиной, Эмилия?

— Мы уже обсуждали это, я тебе даже показывала!

— Об этом мы не должны разговаривать, иначе тебе нельзя будет ко мне приходить. — Я беспокойно провожу по ключице вниз к грудной клетке, потому что все еще чувствую его щетину, царапающую мою кожу. Он следит за каждым моим движением и, конечно же, замечает, что я нервничаю.

— Я чувствую себя такой… желанной, как королева. Как будто у меня есть власть, хотя бы над этим, потому что не могу контролировать свои чувства… Я знаю.

— И как ты чувствуешь себя после секса? — тихо спрашивает он.

«Ох, Эмилия, не делай этого!» И такое ощущение, будто я именно поэтому всегда так и делаю. Потому что он так озлобленно смотрит на меня и потому что мне его чертовски не хватает. Проклятье.

«Господи, Мейсон, уйди прочь из моей головы!» — мысленно рычу я.

— Когда как… После секса с Сетом я чувствую себя хорошо. После секса с другими мужчинами чувствую себя дерьмово. Вот почему я этого хочу. Потому что всегда чувствовала себя с ним дерьмово. Потому что он трахал меня, а не я его. Потому что он использовал меня. Потому что он выплескивал на меня всю свою агрессию. Потому что ему было все равно, как я себя при этом чувствую, и потому что он наказывал меня. Иногда мне это все еще нужно. — Развожу руками. — Даже если я простила себя, за все, что произошло.

«Ты такая маленькая сучка, Эмилия», — рычит он в моей голове. Я самодовольно улыбаюсь и отвечаю: «Попробуй меня остановить».

Доктор Дэниелс прекрасно знает, чего я от него хочу. Он очень похож на Мейсона, даже если Сет выглядит, как он. У него крупное тело и отличная фигура. Его волосы черные, а зеленые глаза обрамлены небольшими морщинками, губы очень красивые и чувственные. Он настоящий мужчина, властный, еще и разбирается в моей психике. Все это довольно сексуально.

Я вздыхаю. Конечно, я знаю, что есть еще Сет. И действительно чувствую себя паршиво, что вообще так думаю о докторе Дэниелсе.

«Ты ищешь ситуации, которые тебе знакомы, потому что можешь контролировать их и чувствовать себя в безопасности. Новое пугает», — пронеслись в голове слова одного из наших сеансов, и я знаю, что это правда, потому что сейчас делаю это снова. Я делаю то, что делала с Мейсоном и Райли. Изменять. Почувствовать адреналин. И даже если моя жизнь и личность так сильно изменились, и я чувствую себя свободной, Мейсон все еще держит мою душу и сердце в цепях. Я стала более уверенной в себе, вижу мир более позитивным, я счастлива и чувствую себя комфортно в своем теле. Но все же во мне чего-то не хватает, что я пытаюсь заполнить. До Сета у меня постоянно был секс на одну ночь, потому что я не знала, куда деваться от моего обретенного сознания того, какая я потрясающая женщина, и мне просто нужно было это чувствовать. Я должна была почувствовать, что жива и желанна. В этом доктор Дэниелс тоже прав. Мне трудно было начать что-то серьезное с Сетом, поэтому ему потребовалось два месяца, чтобы завоевать меня. Даже сейчас я снова чувствую себя беспокойно, внутренне взбудораженной. Наверное, из-за этого я снова начала думать о Мейсоне и слышать его. Но почему, черт возьми, он написал именно тогда, когда я подумала о нем? Может быть, у нас все-таки есть связь друг с другом, несмотря на то, что я сожгла все мосты? Независимо от того, что связывает меня с его родителями? Но я не откажусь от них даже под угрозой смерти.