Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

взять с собой еще кого-то из друзей. Так и получилось, что вечер выдался для меня более или менее сносным, а не рутинным, как ожидалось. Только вот Маков неверно распознал мои порывы, а потому вновь пригласил меня куда-то, но я даже не запомнила куда.

Нашла какую-то отговорку, принялась кормить завтраками, а потом Егор и сам как-то отвалился, за что я ему была премного благодарна. Хоть и чувствовала себя не очень от такого откровенного динамо. Наверное, именно поэтому и подошла к Макову, а затем и завела разговор про встречу, чтобы вообще все отменить и объяснить, что нам лучше не стоит продолжать встречаться. Пустое это все.

- Алён, слушай, тут такое дело…м-м-м…в общем, извини, но свидания не будет, – выдал парень настолько неожиданное для меня, что я и отреагировала соответствующе.

- Правда! Фух, слава Богу! – а потом обалдело прихлопнула рот и уставилась на него во все глаза.

Маков же только кивнул мне и пошагал дальше по коридору, где я его и встретила.

А вот дальше началась твориться какая-то неведомая мне херня. Иначе и не назовешь. Буквально через неделю после нашего переезда мы узнали, что в нашем старом корпусе будет вечеринка. Братьям близнецам из параллельной группы исполнялось восемнадцать, и студенты планировали загудеть на общей кухне.

Вот и Лидка стала ныть:

- Пошли сходим туда, Алёнка. Пожалуйста! Совсем немного посидим, песни под гитару поорём. Ну что же ты кочевряжишься?

И я сдалась. Даже платье на себя, дура набитая, натянула. Реснички подкрасила.

И поперлись. А там уже шум, гам, смех и множество нетрезвых студентов на огромной кухне. Мальчишек раза в три больше, чем девочек. Странно, конечно, но все же. Вот только стоило нам зайти и оглядеться, как музыка неожиданно притихла, а виновники торжества – Федор и Пётр Лазаревы – вдруг посмотрели на меня как-то обреченно и уже неразборчивым голосом выдали нараспев и перебивая друг друга:

- Прости, Алёнка, но тебе пора домой.

- Это еще почему? – улыбнулась я и кивнула нескольким ребятам, с которыми больше всего сдружились.

- Потому что…

Этот голос меня буквально пригвоздил к месту, а спину прострелила молния паники. Как долго он там стоял? Как много успел увидеть? Или то все по его наводке? Ну конечно…

Оглянулась. Приподняла вопросительно бровь и уставилась в ненавистные черты лица. Он стоял, задрав руки на дверной косяк и медленно покачивался на нем, ожидая моих дальнейших действий. Кивнул кому-то за моей спиной, и музыка снова оглушающе заорала, соревнуясь по громкости с голосами ребят, что пытались петь ей в унисон.

Холодный кивок мне на выход, и я пулей вылетела с кухни, с силой столкнувшись с ним плечами в проеме. Но я даже этого не заметила, так была зла на этого чертового дегенерата, что волей злодейки судьбы свалился на мою голову. Лидка семенила за мной. Вызвали лифт, а меня трясет как ту Каштанку.

В голове бомбят петарды. В крови бурлит серная кислота.

Зашли внутрь и я смачно выругалась, а потом, движимая минутным порывом, выскочила из железной коробки перед самым закрытием створок, крикнув Лидке напоследок только «я сейчас».

А сама к Соболевскому, чтобы высказать все, что я думаю о нем и его выходках.

Стоит в проходе, будто только и ждет, что я явлюсь по его душу. Гад!

Ну иди сюда, вот она я!

И он идет, на лице улыбка снисходительная. Сволочь!

Подбежала и с силой толкнула его в грудь, а он только схватил молниеносно меня за руку и крутанул, прижимая меня к своей груди. Сильно…

19.2

POV Алена

- Пусти! – и со всей дури наступила ему на носок его брендовой обуви. Услышала шипение и злорадно улыбнулась.

- А ты в ту клоаку, как я посмотрю, торопишься, да, Алёнка? Не терпится нажраться? Или хочешь, чтобы тебя поимело невменяемое, обдолбанное тело где-то в грязном вонючем толкане? – сжал он меня еще крепче в своих руках, а потом вообще поднял и без видимых усилий понес куда-то вперед.

- А может это уже случилось и мне не терпится повторить? – брыкалась я как спятившая змея.

- А то бы я не знал, – и с силой встряхнул меня.

- Пусти, скотина!

Но он только с ноги распахнул чью-то комнату и ввалился в нее вместе со мной, все так же удерживая меня в своем жестком хвате.

- Пусти! – со всей дури пнула его по голени, а потом вознамерилась вцепиться зубами в те самые проклятые руки, что сейчас так крепко удерживали меня.

Почти удалось. Но только почти…

- Кошка дикая, – зашипел Соболевский, – отпущу, если успокоишься.

- Хрен тебе с маслом, – и снова извернулась, с целью хорошенечко его цапнуть. Но, увы.

- Алёна! – гаркнул мой мучитель, да так, что я вмиг сникла и обалдела от собственного поведения.

- Пусти, – уже спокойнее просвистела я, хотя легкие заходились от тяжелого, рваного дыхания, изуродованного обилием адреналина, что поступило в кровь при встрече с этим демоном во плоти.

И он отпустил, а потом отошел к двери и тяжело к ней привалился, смотря на меня во все глаза. Поежилась, затем гадливо отряхнулась, за что тут же получила саркастический смешок. В комнате царил полумрак, а единственным источником света был фонарь за окном.

- Опять за старое? – махнула я в сторону кухни.

- Я себе не изменяю, – осклабился Соболевский.

- Скотина! – закричала я.

- Хочешь туда?

- Ой, да отвали!

- Хочешь? – почти зарычал парень и я тут же отступила, хотя и сдаваться не собиралась.

- Теперь уже нет. Мне, знаешь ли, противно дышать с тобой одним воздухом, – и еще выше задрала нос.

- Да неужели? – голос хриплый, пустой, безжизненный.

- О, если хочешь знать, то да! Да! Я наслаждалась жизнью без тебя. Ты даже не представляешь какой это был кайф – идти на учебу и знать, что я не увижу твою мерзкую, самодовольную рожу! Каждый день был для меня словно праздник. И вдруг – нате! Явился! И снова указываешь ребятам дружить им со мной или нет. И это все на что ты способен?

- Дружить с тобой? Ты думаешь эти синие дегенераты хотят сейчас с тобой дружить?

- Мне противен ты и твои измышления, – отмахнулась я.

- Противен?

- Черт возьми, да! – бомбануло меня, – Да, ты