Волшебная нить (СИ) - Ольга Тартынская

Да, ей не хватало папеньки всю жизнь. С ним Катя не была бы так одинока. Пусть он нечасто бывал в трезвом рассудке, но девушка помнила, что с ней он всегда был ласков и добр. Бывало, посадит на колени крохотную дочурку, сунет ей пряник или конфету, гладит по головке и говорит, говорит. Сетует на жизнь, а то и плачет, а сердце маленькой девочки разрывается от жалости, хотя она и не понимает ничего. Смерти его Катя не помнит. Верно, милосердный Бог дал ей забвение, чтобы она могла жить дальше и чувствовать: папенька где-то рядом, он молится у престола Всевышнего за свою оставленную дочь...

Катя глубоко вздохнула и поморгала глазами, стряхивая набежавшую слезу. Она вспомнила, зачем пришла, и раздвинула занавеси, впуская скудный свет короткого дня. Широкий стол, покрытый сукном, был пуст, если не считать бронзовой чернильницы да фарфорового китайца, качающего головой. Поспешно осмотрев ящики стола, Катя кинулась к большому старинному бюро из палисандрового дерева, кое-где украшенному искусной инкрустацией. Открывая один за другим ящички для бумаги и разных письменных мелочей, она не находила того, что искала - писем Левушки Бронского. Лихорадочно перебирая безделушки, сургучи и печатки, она добралась до последнего ящика, но и там не обнаружила искомое.

Однако Катя отметила, что ни деньги, ни ценные бумаги ей не попались под руку, и это было весьма подозрительно. Положительно, у дяди имелся тайник! Девушка прилежно обследовала стены кабинета, заглянула за картины, но ничего не нашла.

С улицы вдруг донесся непонятный шум, затем явственно послышался звон упряжи и звук приближающегося экипажа. Катя в отчаянии заметалась по кабинету. И тотчас в сознании ее вспышкой мелькнула картина: отец нажимает потайную пружину, скрытую за ложными ящиками, и внезапно поднимается консольная доска, открывая секретную часть бюро.

Пальцы девушки пробежались по внутренней поверхности ложного ящика и - о радость! - наткнулись на тайный рычажок. Тут дверь распахнулась, и в кабинет ворвалась бледная как смерть Настя.

- Барышня, беда: барин воротился! - выдохнула она.

- Отчего так скоро? - удивилась Катя, и не думая сдаваться.

Рычажок под нажимом подался в сторону, и на глазах у изумленной Насти консольная доска уплыла вверх, и открылся ряд потайных ящиков.

- Надобно уходить! - стонала Настя. - Ох, матушки мои, горе!

- Задержи его! - коротко приказала Катя и сунулась к ящикам.

Горничная махнула рукой и выскочила за дверь. Катя лихорадочно перебирала бумаги и, едва взглянув, швыряла обратно. Шкатулку с деньгами она трогать не стала. И вот остался всего один ящичек, самый дальний. Девица потянулась к нему, но в дверь опять просунулась Настя.

- Барышня, уж вошли, скоро здесь будут! - еле выговорила она. Видя, что ее слова не возымели действия, Настя перекрестилась и вновь кинулась за дверь.

Между тем Катя доставала ворохи бумаг и, бегло проглядывая их, совала обратно. Сердце ее вздрогнуло: она узнала на одном из конвертов Левушкин почерк. Это были письма Бронского!

- Вот они! - воскликнула Катя шепотом, не удержав восторга.

Дрожа от нетерпения, девица торопливо отбирала дорогие грамотки, когда Настя ворвалась в кабинет и потащила ее вон.

- Идут! Сюда идут! - сдавленно шипела она в ухо Кате.

- Постой, нужно закрыть! - оттолкнула ее барышня и, спрятав письма на груди, она молниеносно задвинула ящики и нажатием рычага опустила доску.

Девицы едва успели улизнуть под самым носом Василия Федоровича, который с озабоченным лицом решительно шагал мимо гостиной к кабинету.

30.

Над обитателями денисьевского дома нависла гроза. Марья Алексеевна ничего не понимала. Василий Федорович неожиданно вернулся, не доехав до города, и тотчас скрылся в своем кабинете. Никто не рискнул спросить его, что послужило причиной столь внезапного возвращения. Василий Федорович не выходил из кабинета довольно долго. Марья Алексеевна прислушивалась к доносившимся звукам и недоумевающе переглядывалась с нянькой Василисой. В кабинете Норова словно боролся кто: возня, грохот выдвигаемых ящиков, глухой стук тяжелых предметов, падающих на ковер. Марья Алексеевна уж было решила удалиться к себе, чтобы не попасться под горячую руку, когда Норов ворвался в гостиную. Лицо его было перекошено от гнева.

- Кто входил в кабинет в мое отсутствие? - вопросил он, не сказав ни слова приветствия.

- Да кто ж, батюшка? Только девки мыли... - испуганно отозвалась Василиса.

- Что девки! - отмахнулся Василий Федорович. - Где Катерина Андреевна? Она заходила в кабинет?

- Побойся Бога, батюшка! - вступилась нянька за барышню. - С завтрака лежит у себя, спит. Сказывает, бессонницей маялась всю ночь.

- Вы мне отвечаете за это? - Василий Федорович пристально глядел то на одну, то на другую женщину.

- Как Бог свят! - перекрестилась Василиса. - А ты потерял что, батюшка?

Норов не ответил. Он метался из угла в угол, кусая губы и ломая пальцы. Наконец, остановился посреди гостиной и приказал:

- Зовите девок, какие мыли!

Василиса проворно метнулась в девичью и вскоре вернулась с трясущимися от страха "преступницами". За ними и Настя увязалась. Василий Федорович учинил форменный допрос. Девушки не понимали, чего он хочет, и принимались плакать, на что Норов еще более сердился. И мудрено было понять, как скоро барин прямо не говорил, чего ему надобно. Он расспрашивал с дотошностью, где что стояло и лежало, когда девушки вошли, трогали ль он предметы, открывали ль шкафы, выдвигали ящики.

- Да ты скажи, батюшка, чего ищешь-то, авось вспомнят! - рассудила нянька, однако Василий Федорович даже не взглянул в ее сторону.

- По вашей милости я лишаюсь выгодного предложения! - прошипел он, глядя отчего-то на Марью Алексеевну. И, забывшись, заговорил вслух с самим собой: - Все уж было готово, осталась такая малость. И как я мог забыть!

Девок отпустили, так ничего и не добившись. Норов уже никуда не поехал в этот день. Он был зол и мрачен, кричал и брызгал слюной по малейшему поводу. По всем признакам у него была истерика. За вечерним чаем он с подозрением смотрел на Марью Алексеевну, но молчал. Не чувствуя за собой вины, дама лишь пожимала плечами.

Катя и к чаю не вышла. Сказавшись больной, сидела взаперти. В столовую явилась Настя и заботливо собрала на поднос молочник, сахарницу, корзинку с сухарями, налила из самовара чаю в любимую Катину чашку и понесла все это наверх. Василий Федорович проводил ее тяжелым взглядом, с его уст готова была слететь очередная пакость, но он с