Маленькая красная кнопка (СИ) - Семакова Татьяна

Беру его руку и щипаю за запястье, а он тоненько взвизгивает и обиженно смотрит на меня, потирая одной рукой другую. А вот теперь похож!

— Ты что тут забыл? — спрашиваю недовольно, пользуясь тем, что на лестнице мы одни.

— Пока не знаю, — кривляется в ответ, — смотря что тут. Но, судя по тому, что и ты притащилась — мне явно надо!

— Ты говоришь какую-то ахинею, — морщусь, останавливаясь у очередной двери.

— Поговорим потом, — отвечает недовольно и распахивается дверь в другой мир.

«А вот и все» — хмыкаю мысленно, осматриваясь.

Мрамор под ногами, хрусталь под потолком и в руках. Огромный зал, залитый ярким светом, игральные столы, разноцветные фишки, официанты в накрахмаленных рубашках и с подносами выпивки в руках, крупье в чёрных жилетках и галстуках-бабочках, покер, блекджек, рулетка, зона отдыха с мягкими диванчиками…

— Ахереть… — тихо бормочет Мазуров и тащит меня в сторону, а я ищу взглядом Соболева и вижу его всё с той же блондинкой у бара, спиной ко мне.

Мы минуем все столы, оседаем на диване, с которого открывается прекрасный вид на бар, Мазуров наклоняется к самому моему уху и шипит возмущённо:

— Не знаю, во что ты вляпалась, но мне это край как не нравится!

— Ни во что я не вляпывалась, — раздражаюсь в ответ, — я вообще хотела мужика на месте преступления застукать.

— И? — уточняет язвительно.

— И застукала, — сокрушаюсь в ответ.

Мазуров отстраняется и оценивает степень иронии по выражению лица, не обнаруживает её вовсе и теряется, буркнув:

— Сочувствую.

— Да это… — слегка морщусь в ответ и слабо улыбаюсь, — было скорее вопросом времени, чем неожиданностью. И, по-честному, я бы ушла. Смотреть на него тошно.

— Ну, вообще, я бы тоже. Играть не на что, да и не фанат я бабки в сортире спускать…

— А с виду и не скажешь, — хмыкнула, окинув его взглядом.

— Прозвучит гадко, но тряпки я спёр у трупа.

— Это действительно гадко, — морщусь, отодвигаясь, а он ухмыляется:

— Да я постирал. Правда, пришлось в пиджаке париться, на рубашке дыра от ножевого и кровь не отстиралась до конца…

— Замолчи, — рычу сквозь зубы и чувствую, как к горлу подступает тошнота.

— Да он всего два дня на улице пролежал, прежде чем нашли! — продолжает со смешком. — Считай, даже разлагаться толком не начал…

— Если меня стошнит — то на тебя! — пригрозила сурово, а он начал сдавленно ржать:

— Плевать, шмотки-то не мои.

— Дурень! — не выдержала, засмеявшись и толкнув его в плечо.

— Пошли отсюда, я кожей чувствую зависть окружающих меня мужиков. Непривычное чувство.

Поднимается, рывком поднимает за руку меня, а потом тащит к выходу, тесно прижимая к себе.

— Сём… — начинаю возмущённо и кошусь в сторону Тимура, но тот как стоял у бара спиной, так и продолжил, а вот Семён зашипел:

— Будь добра, разыграй страсть. Мы очень хотели тут поиграть, но приспичило и всё такое.

— Зачем? — пролепетала растерянно.

— На всякий случай, — скривился в ответ и положил руку на мою ягодицу, а я слабо пискнула от неожиданности и вознамерилась огреть его сумочкой, но он резко отстранился. Слишком!

Повернула голову и поняла, что он этого совершенно не планировал. Не успела сказать ни слова, как Тимур, развернувший его к себе лицом за плечо, замахнулся и врезал бедному Мазурову кулаком в челюсть.

Не долго думая, я отпустила сумочку, которую держала в правой руке, и отвесила Соболеву звонкую пощёчину в тишине зала. Все взгляды были устремлены только на нас, посетили с интересом ожидали развития событий, Тимур ухмыльнулся, я подняла сумку, Семён поднялся сам и подставил мне локоть, глядя Соболеву в глаза. Я ухватилась за него, мы развернулись и неспешно покинули гостеприимное место, не став дожидаться, пока нас вышвырнет торопящийся из глубины зала охранник.

Вывалились из бара, почти бегом достигли угла здания и нырнули в подворотню.

— Блин… — скривился Семён, державшийся молодцом на людях, и потёр скулу, — что за вечер…

— Прости, — пробормотала виновато, — сильно болит?

— Это тот самый мужик? — спросил хмуро, а я скривилась:

— Ага.

— Ахерел в край, — заявил возмущённо, а я согласно покивала и достала телефон чтобы вызвать такси, но он опустил его вместе с моей рукой и проворчал:

— Я на машине. Отвезу. Куда тебя? Сдать на руки тому бугаю, от которого ты свинтила через крышу?

— Ты следил за мной?! — ахнула возмущённо, а он поморщился:

— Не за тобой, а за твоей квартирой.

— Разница, конечно, есть, — состроила рожицу, а он слегка улыбнулся, но тут же посерьёзнел:

— Пошли. Есть разговор.

Тон его голоса мне не понравился. Сразу вспомнилась и встреча в подъезде с тем самым мужиком в отключке, и в целом его занудный характер, вызвать такси захотелось с удвоенной силой, но шанса на побег он мне не дал, крепко взяв за руку.

— Двенадцать, — брякнула, взяв цифру с потолка и едва поспевая за ним на высоких каблуках.

— Попугаев? — съязвил в ответ.

— Нет, двенадцать раз ты ухватил меня за какую-нибудь часть тела.

Мазуров остановился и нахмурился, уставившись вдаль.

— В два раза меньше, — сказал уверенно и потащил дальше. — К тому же, это для дела.

— Она со мной, — передразнила его басом, а Сёма весело фыркнул:

— И это. Если честно, я даже обрадовался, когда ты потащилась в тот бар. Страсть как было любопытно, что у них там в подвальчике. Не зря на заднем сиденье переодевался…

— Может, как-то по порядку расскажешь, а? — простонала с отдышкой. — И прекрати бежать, я на каблуках!

— У Соболева тяжелая рука, — хмыкнул в ответ, — а ночи уже тёмные. Короче, я намерен вернуться домой с минимальными потерями, так что попридержи вопросы до машины.

То, что он знает Тимура, напрягло ещё сильнее, чем то, что он видел Ибрагима. В машину садиться не хотелось, но, по сути, вариантов у меня не было.

— Кстати, я уже несколько лет работаю в Госнаркоконтроле, — сказал ненавязчиво, плавно тронувшись с места.

Я вцепилась в ручку скромненького седана и та скрипнула в моей руке.

— Поздравляю, — выдавила из себя, размышляя, на сколько больно будет выпрыгнуть на ходу.

— Ага, спасибо, — хмыкнул Семён, снимая пиджак и отбрасывая его назад. И в тот момент я поняла, что под пиджаком он прячет вовсе не пятно и дырку, а кобуру с пистолетом.

— Мне всё это не нравится, — сказала честно.

— Ох, а мне-то как… — пропел в ответ и поддал газу, — заехал к матери на чай с плюшками, а там моя однокашница с наркоторговцем выволакивает какого-то мужика. Представь моё удивление!

— Представляю, — буркнула недовольно, — только Ибрагим вовсе…

— Не лечи, Диана, — осадил строго. — Я слежу за ними больше года.

— Я ничего об этом не знаю, Сём, — вздохнула в ответ. — Честно.

— Ох, Диана, не зарывайся ещё глубже! Я только что по морде получил из-за того, что ухватил тебя за задницу! Знаешь — не знаешь, а расскажешь.

— Ты что, пытать меня будешь? — опешила, открыв рот, а он поморщился:

— Что за бред? Просто поговорим. Тем более, что я вижу, с Соболевым чисто личное. А второй?

— Тоже личное, но от него я не залетела, — отвечаю, скривившись.

Мазуров присвистнул, а я обмякла на сиденье. Ахеренно в бар сходила, ничего не скажешь. И выпила, и отдохнула…

— Давай так, — сказал Семён, выруливая с главной улицы, — я расскажу тебе как оказался в баре, ты всё взвесишь, обдумаешь и, если будет что сказать, скажешь.

— Идёт, — закивала, как китайский болванчик, а Мазуров вздохнул:

— Тебе чертовски повезло, что мы столько лет сидели за одной партой. По-хорошему, я должен был вызвать тебя повесткой на допрос. Нет, не так… по-хорошему, я должен был остановить вас ещё там, в подъезде. И сделал бы это, но мама категорически против того, чтобы я появлялся на пороге с табельным. В общем, я поехал прямо за вами. С регистратором.

— Семён… — меня перекосило, а он повысил голос: