Лучшая из лучших - Алексей В. Мошков

мельницам, поезд сбавил ход и плавно прибыл на железнодорожную станцию. Маленький сонный Зандворт встречал гостей тишиной и провинциальным умиротворением, резко контрастировавшими с суетой и активностью столицы. Дорога от вокзала до побережья заняла семь минут неторопливым шагом, и взору открылось бескрайнее Северное море, окаймленное широкой полосой песчаного пляжа.

— Осталось совсем немного, — сказал Максим, сверяясь с часами в телефоне.

— Немного до чего? — переспросила Настя.

— До того, как огромный огненный шар растает в волнах.

— Погоди-ка… А фильм?

— Последняя сцена снималась здесь. Возможно, на этом самом месте.

Он сел на песок и жестом пригласил Настю устраиваться рядом. Небо потемнело, и солнце, точно следуя вычисленному всезнающим Google расписанию, стало опускаться все ниже, скрываясь от глаз за водным горизонтом.

— Ты подгадал время заката и специально привез меня сюда. Для меня никто такого не делал. Я хотела сказать…

— Я знаю, — перебил он. — Я понял: бояться глупо.

Глава 11

Рефлекс доверия

Докатившись до середины недели, размеренный ход трудовых будней сделал неожиданный зигзаг. От привычных сборов на работу Фомина отвлек звонок с незнакомого номера. Максим покосился на экран и решил не отвечать. Скорее всего, это звонят рекламщики, желая впарить ненужную хрень вроде продавленного ортопедического матраца за полцены, или мошенники из «службы безопасности» банка, в котором Фомин сроду не держал счет.

Телефон умолк, однако через пару минут вновь затрясся в коммуникационных конвульсиях. В этот раз звонок был слишком настойчивым и уже неприлично долгим.

«Да вашу же мать, — подумал Фомин. — Вам так хочется быть посланными подальше?..»

— Да, але! — рявкнул он в трубку как можно грубее, чтобы сразу поставить потенциальных впаривателей хлама в неловкое положение.

— Здравствуйте. Могу я услышать Фомина Максима Сергеевича? — поинтересовался спокойный мужской голос в трубке.

Явно не рекламщик. Те не ждут, когда клиент представится, а сразу начинают тараторить о своих уникальных акционных предложениях.

— Я Максим Сергеевич, — отозвался Фомин.

— Моя фамилия Михеев, Сергей Николаевич. Я секретарь суда Ленинского района, — представился собеседник. — Максим Сергеевич, нам поступило исковое заявление на развод и раздел имущества от Инги Витальевны Павловой. Вам необходимо не позднее следующего вторника подойти в секретариат с пакетом документов; его я могу вам выслать на электронную почту, или можете самостоятельно с ним ознакомиться на нашем сайте.

— Стойте-стойте, — прервал его Фомин. — Что за Инга Витальевна, какой раздел имущества? Я не женат и никогда не был.

Фомин на несколько секунд задумался, перебирая в памяти женщин с таким именем из своего окружения, но под озвученные инициалы никто не подходил. — Максим Сергеевич, ваши личные отношения — не наше дело, — тяжко вздохнув, продолжил собеседник, видимо, уставший без конца повторять эту фразу возмущенным истцам и ответчикам. — Нам поступило исковое заявление от гражданки, которая юридически является вашей законной супругой. На основании предоставленного свидетельства о разводе дело готовится к подаче в исполнительное производство. Вам нужно подойти в секретариат районного суда с паспортом, свидетельством о заключении брака, свидетельствами о праве собственности на принадлежащие вам объекты движимого и недвижимого имущества, приобретенные в установленном порядке в период нахождения в законном браке, и оплатить госпошлину, предусмотренную налоговым законодательством за процедуру раздела совместно нажитого имущества.

Ах, этот поэтический язык кабинетных крючкотворцев, без устали создающих все более вывернутые формулировки для бесчисленных заявлений и постановлений, в каждой строчке которых сквозит казенная затхлость пропитанного нафталином официоза.

— И мне покажут мультик? — язвительно спросил Фомин, выслушав длинную заученную тираду и все меньше понимая, какое все это имеет к нему отношение и что вообще от него хотят.

— Что, простите? — переспросил его секретарь, явно не ожидавший такой реакции.

— Ну мультик… — ответил Фомин. — Про мужика, который никогда не был женат, но у него вдруг нашлась бывшая супруга, да еще и с претензиями на имущество.

— Максим Сергеевич, — в трубке снова послышался тяжкий вздох. — Вам нужно подойти в секретариат суда Ленинского района. По адресу: улица Московская, пятьдесят семь, кабинет двести четыре. За более подробной информацией можете обратиться в справочно-информационную службу, телефоны указаны на нашем сайте. У вас еще есть вопросы?

— Нет, вряд ли, — саркастически отозвался Фомин, понявший, что, кроме стандартного текстового шаблона для ответов на любые вопросы, он ничего не услышит.

— Всего доброго, — попрощался усталый секретарь и отсоединился. Фомин машинально нажал кнопку отбоя и в задумчивости уставился на телефон. Мысли спутались, норовя устроить в голове безумный хоровод. Что за Инга? Какой суд?

Это что вообще сейчас было? Наверняка просто ошиблись.

Накосячили с документами, а людям голову морочат. Сидит у них девочка-стажер, которую за тоннами бумажек и не видно, и штампует эти иски пачками. Но прокатиться на улицу Московскую придется — неровен час, Фомина без его ведома женят, разведут, пропишут в Пятом Скотопрогонном переулке на окраине города и назначат опекуном трех очаровательных близнецов.

Весь день он механически занимался делами, мучительно пытаясь сформулировать суть вопроса, с которым после обеда планировал заявиться по указанному секретарем адресу. «Здрасьте, тут жена на развод подала, только я ее никогда в глаза не видел». Или так: «Внезапно выяснилось, что я женился, но меня на свадьбу не позвали». А чем докажешь? В паспорте отметок нет, собственная память на этот счет воспоминаниями не располагает, а подозревать самого себя в раздвоении личности до сих пор не было оснований.

Ничего путного не придумывалось. В итоге Максим решил плюнуть на все, положиться на судьбу и действовать по обстоятельствам. Завершив все запланированные рабочие процессы на час раньше обычного, Фомин вышел из салона, сел в машину и направился к зданию районного суда. Облицованное современными панелями старинное двухэтажное строение в прошлой своей жизни было купеческим домом, а теперь в нем обретались люди в синих мундирах и черных мантиях.

Купец, оставшийся в истории города как исключительный сутяга и непревзойденный скандалист, злую иронию судьбы наверняка бы оценил, накатав по этому поводу с десяток жалоб городскому главе.

Максим потянул на себя массивную дверь и оказался на проходной. Дежурный за стеклянной перегородкой потребовал от посетителя паспорт, переписал данные в тетрадь и направил Фомина на второй