Мой сводный тиран - Адалин Черно

Недалеко от офиса, хотела заехать, — щебечет она немного удивленно.

— Жду, Соф… соскучился капец.

Я вру. Отключаюсь и закрываю глаза. Хочу перебить запах Марины той, кого, казалось, хотел видеть рядом.

Глава 20

Марина

К своему кабинету я добираюсь с гулко бьющимся сердцем и шоком, застывшим в глазах. Девочки, которых я встретила по пути, и те заметили мое встревоженное состояние и спросили, в чем дело. Я же лишь отмахнулась и заверила их, что все в порядке, просто получила за опоздание. Отчасти так и есть на самом деле. Глеб отчитал меня за опоздание, а после не забыл сказать о том, что Миша предатель.

До сих пор не могу поверить в это! Как и в то, что было после всего. В его взгляд, которым он смотрел на меня, его руки, встряхивающие мои плечи.

Как он вообще мог предположить, что Миша занимается чем-то подобным? Его брат — да, но Миша никогда не гордился тем, что у него есть такие родственные связи. Сколько помню, он всегда раздражался, стоило мне упомянуть о возможном знакомстве с братом.

— Малыш, я не думаю, что это хорошая идея. С Жорой я прекратил общаться, когда он стал заниматься этим.

Последнее слово он тогда произнес с таким презрением, что у меня не осталось ни единого сомнения: с братом он меня не познакомит. Со временем я перестала даже спрашивать, хотя несколько раз видела Жору в клубах с женщинами. Думала подойти познакомиться, но как-то не складывалось. То он раньше уходил, то меня прерывал звонком Миша, и я чувствовала себя виноватой перед ним за такие мысли. Если он не общается с братом, то и я не должна.

Будто чувствуя мое состояние, Миша звонит мне. Телефон звонкой трелью оповещает о входящем вызове, и я тут же отвечаю на него.

— Привет, — голос Миши звучит как и обычно. — Как все прошло? Не сильно получила от начальства?

— Нет, но стала причиной того, что будут введены штрафы для опоздавших, — с грустью говорю.

Не представляю, как отреагирует коллектив на подобное заявление, ведь у многих действительно дети и опаздывают они не потому, что не могут вовремя проснуться, а по техническим причинам и из-за территориального расположения. Разве Глеб этого не понимает?

— Ого, — тянет Миша. — А я не поехал в универ.

— Нет?

— Решил, что осталась одна пара, что там делать. Уже завтра пойду.

— Ну и правильно. Встретимся сегодня? — спрашиваю у него, потому что после работы хочу отвлечься от грустных мыслей.

— Да. Я заберу тебя после работы. Ты во сколько освобождаешься?

— В пять.

— Супер. Я буду. К вечеру как раз закончу дела.

О том, какие такие у него дела, я не спрашиваю, говорю, что пойду работать, и отключаюсь.

Правда, вместо плодотворной работы я прокручиваю сказанные Глебом слова о том, что он собирается ввести систему штрафов. Смириться с этим я не в состоянии, потому что слишком хорошо знакома со многими сотрудниками, да и Давид никогда никого не давал в обиду. Он согласился на столь радикальные меры? Неужели в компании действительно все настолько плохо? Верить в это совсем не хочется, ведь Давид трудился, работал, что-то пробовал, да и в деньгах никогда не было недостатка.

Решительно встав, направляюсь в кабинет к Глебу. Нужно попытаться поговорить с ним несмотря на то, что произошло. Я до сих пор вздрагиваю от того, как он на меня смотрел и как держал за плечи. Как находился близко и дышал — прерывисто и часто, будто не в состоянии совладать с собой. Я не хочу думать о том, что Глеб все еще чувствует что-то ко мне, но когда он так поступает, ничего другого не приходит мне в голову.

Добравшись на третий этаж, иду к кабинету Глеба. Выглядываю секретаршу, но ее нигде нет. Жду несколько минут, после чего решаю пройти в кабинет, если у него встреча и он занят, он просто не примет меня, ведь так? Я убеждаю себя, что поступаю правильно, подхожу к двери и опускаю ручку вниз, забывая постучать.

Я замираю на пороге.

Смотрю на происходящее и пытаюсь оторвать взгляд от этого зрелища и закрыть дверь. А еще убедить себя, что мне безразлично то, как Глеб целует свою девушку, как обнимает ее за талию и жадно водит ладонями по ее плечу. Наплевать на то, как его пальцы двигаются по руке Софи и стаскивают бретельку платья с плеча, как направляются к худым выпирающим ключицам. Неважен его взгляд, который он внезапно направляет на меня.

— Какого черта, — шипит Глеб, приводя меня в чувство.

— Извините, — бормочу и, сделав шаг назад, захлопываю за собой дверь.

— Глеб Давидович занят! — тут же восклицает его секретарша, появившаяся на рабочем месте.

— Да, я в курсе, — откуда-то есть силы отвечать. — Я приду позже.

По пути к лифту забываю, зачем вообще приходила и что хотела обсудить. Перед глазами далеко не кнопка вызова, а двое людей. Тот, кто, вопреки голосу разума, все еще дорог мне, и та, кого он целовал. Я не хотела этого видеть. Пока ступаю в кабину лифта, корю себя за то, что вообще пришла, но больше за то, что позволила себе войти.

Чем я вообще думала?

— Марина! — сзади раздается голос Глеба, и я вынуждаю себя поднять голову. Парень уверенно выставляет ногу и не позволяет створкам лифта захлопнуться. Входит в кабинку, после чего дверцы закрываются, а Глеб позволяет себе нажать “Стоп”. Кабина останавливается, а я продолжаю стоять лицом к зеркалу и сквозь него смотреть на того, кто бросил свою девушку и сейчас стоит рядом со мной. Что он здесь делает?

— Лифт не едет, — зачем-то замечаю я.

Видимо, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, появляющихся в моей голове. Не хочу ни о чем думать.