Соль (СИ) - Левина Ксюша

— Я… разве это плохо?

— Не могу понять, — он качает головой, а я продолжаю улыбаться. Только что он меня бесил, а теперь совсем нет. Что за ерунда?

Неужели меня раздражало только его невнимание ко мне? Неужели я настолько дурочка?

— Ты добиваешься моего внимания? — от откровенного вопроса все тело обдаёт холодом.

«Как он посмел?» — возмущается моя внутренняя Английская Королева.

— Как вы… — но договорить не успеваю, он склоняется через стойку и говорит теперь совсем тихо, будто не хочет, чтобы нас подслушали.

— Ты постоянно появляешься… — теперь я его перебиваю.

— Вы постоянно появляетесь там, где я. Институт, клуб, — от страха перехожу на шёпот, тоже не хочу чтобы нас кто-то слышал, хочу чтобы только он… потому что холод сменяется раскаленным вскипяченным воздухом, который бурлит вокруг нас, касаясь щек и губ, лба и глотки, так что во рту пересыхает.

— Ты ведёшь себя как героиня мыльных опер…

— Вы выбрали меня, хотя знали, что мой проект настоящая чепуха.

— А он чепуха?

— Ну конечно, нет, — качаю головой, понимая, что Лео на нас косится, и мы реально находимся очень близко друг от друга. — Вы пялились пока я танцевала.

— Ты все время пялишься!

— Что-то еще?

— Нет, это все, — он пожимает плечами, а я, прежде чем сообразить, что творю, выплескиваю ему в лицо свой коктейль. Теперь лимончелла с содовой стекают по его волосам и пиджаку, а я испуганно вздыхаю и тороплюсь спрятаться. Я хватаюсь за ручку двери той самой кладовки, в которой мы с ним впервые встретились.

Я хромоножка, а он человек, способный перемахнуть через стойку, если нужно. Конечно, он тут же оказывается в каморке, и все, что я успеваю, это швырнуть в него первое, что попадает под руку. Пакет с мукой.

Клуб "Би Сойер", 00:20, кладовка

— Это было очень зря! — он указывает на меня пальцем, и я даже не успеваю сбежать. Меня хватают за талию и тянут куда-то вглубь слишком крошечной комнаты.

Я с замиранием сердца жду, где он остановится, и жалкие три шага и два мгновения, растягиваются на целое путешествие. Все это время я невероятно близко, нет, я максимально близко к мужчине, который никогда не оставлял меня равнодушной. Он держит меня в руках, и я ни капли не хочу вырываться, хочу быть ещё ближе.

Он практически роняет меня, а через секунду я понимаю, что это только стол, на который он хохоча меня усадил. Он хотел что-то сделать со мной, как-то досадить мне, но в итоге только стоит и смотрит, все ещё держа за талию. Тонкая ткань не защищает от его пальцев, я чувствую как в каморке жарко, я будто вся с ног до головы мокрая, вспотевшая, сдуваю выпавшие из прически волосы и машу перед лицом руками.

— Вы пялитесь, — шепчу я, желая снова оказаться в его руках, но пока я только… в глазах. Он смотрит не отрываясь. Дышит, будто тащил всю сотню кило, а не пятьдесят, и улыбается, улыбается, улыбается!

Он!

Мне!

Улыбается!

И я смеюсь, смеюсь, смеюсь, и мы оба смеёмся.

Он стоит напротив, так что мои разведённые колени касаются его бёдер, точно мы намереваемся сейчас как минимум наброситься друг на друга и целоваться. Это только как минимум. Минимум, это очень мало! Я дрожу, как от лихорадки и от нехватки прикосновений. Поцелуев. Каково это его целовать? Целовать? Мы и правда говорим о поцелуях?

Я почти не верю в происходящее, когда его рука касается моей щеки, потом скулы и опускается к шее, которая так напряжена в ожидании, что кажется заранее покрылась мурашками. Да я вся, черт возьми, мурашками покрылась.

Он так внимательно смотрит на собственные пальцы, скользящие по моей шее к ключице, что я краснею. Я краснею, смеюсь, хочу спрятаться, остаться, поцеловать, блин, его!

Ручку двери дергают, и мы замираем.

— Не уходите, — быстро шепчу я, снова откровенничаю, как дурочка, но ставки слишком высоки, к черту!

И он вместо того чтобы уйти, наоборот приближается и прижимается к моему лбу своим. И хмурится, как будто ему больно. Очень-очень больно. А я снова хочу смеяться, а ещё хочу вырвать из груди сердце-истеричку и хорошенько отжать, потому что оно, кажется, ртуть, а не кровь гоняет.

Он отстраняется.

Закрывает дверь на ключ.

Стоит так, спиной ко мне, пока я мысленно умоляю его вернуться.

И уверенно возвращается.

Мы тяжело дышим, но не смеёмся. Уже не смешно, хотя минуту назад я была готова закатываться, как сумасшедшая, а теперь мне становится очень-очень страшно.

Клуб "Би Сойер", 00:33, кладовка

— Ты прекрасно танцуешь, — хрипит он, и я замираю, оставив в его волосах расческу. Он хрипит не от ларингита. Он хрипит из-за меня.

Всё это время он смотрел на мои ноги, и даже если этого не хочет, приходится, потому что я сама удерживаю его голову. Всё это время ему открывался чудесный вид и на чулки, и на полосочку кожи над ними. Всё это время я была так близко, что то и дело ощущала его дыхание на животе, но придавала значение только собственным мурашкам, а никак не его чувствам. Не могу я сейчас об этом думать.

Нет.

Снова берусь за расческу, руки дрожат, дергаю, понимаю, что делаю больно и в попытке высвободить зубчики окончательно все порчу. Он шипит и хватает меня за талию, так крепко, что я издаю глупый громкий стон.

— Нет, — восклицаю я, Потому что теперь я животом касаюсь его живота, и между нами точно огненная ящерка вьётся, поджигая одежду. Это он поднялся на ноги и удобнее меня перехватил, отчего мне пришлось выгнуться в спине, чтобы на него не завалиться.

Он и лбом и носом ко мне прижимается. Потом отстраняется немного, видимо, когда становится слишком тяжело держать дистанцию. По моему лбу стекает капелька пота, потом по носу и… касается его губ! Губ, блин! Я этого даже не вижу, только чувствую, знаю что это случилось. И меня это волнует. До дрожи в коленках, которые до предела напряжены, волнует. Ох, я так боюсь сжать его бёдра своими чёртовыми коленками и сдать себя с головой!

Отворачиваюсь, отстраняюсь, а он мотает головой, будто я сказала или сделала глупость, и обхватив мое лицо руками, прижимается к губам. Он не делает ни единого движения, просто замирает на пару секунд, во время которых ртуть в сердце окончательно разъедает моё нутро. Потом одна его рука перемещается мне на затылок, а вторая на шею, как раз под подбородком. Теперь он чувствует мой пульс, моё дыхание, моё волнение, и от этого меня ещё больше переворачивает.

Сдаюсь. Сжимаю его бёдра коленями, а он их перехватывает и поднимает выше, на свою талию и теперь мы чертовски близко. До головокружения близко. До неприличного напряжения в теле близко.

Не знаю, не помню, возможно, от сделал только одно-два движения губами. Возможно, его язык лишь однажды легко коснулся моего, но я с ума сошла. Я выдохнула так громко, что сама себя не узнала, обвила его шею руками, и, чтобы не отключиться прямо на месте, уткнулась носом ему в плечо.

Он переводит дыхание и целует мои волосы.

Глава 23. Грязный клуб/Квартира Кайда Ли

— Мы идём? Этот Черный Тигр, или как там его, опять сегодня дерётся, — мы с Майей давно договаривались, но всё никак не выходило сходить в тот клуб, а теперь я не особенно и хочу, мне даже кажется, что я кого-то предаю, одной мыслью о Тигре.

— Идём, — отвечаю я на автомате. — Мне даже интересно, как он выглядит без своего капюшона и при свете, так что проси места не в первом ряду.

— А мистер Ли ревновать не будет? — смеётся Майя, и я слышу шум, подруга включает и выключает фен.

— Ох, не говори… мне самой, если честно, кажется, что я не должна ходить… Но с другой стороны, он ничего мне не сказал! Просто ушёл и всё! — я убираю телефон и обращаюсь к Марте, подавая ей комбинезон. — Погладишь?

— Конечно, только можно я сначала дослушаю? — старушка обожает сплетни, а скрывать от неё что-либо просто бессмысленно.

— Ну, что дальше? — требует Майя.

— Да ничего, мы стояли так… ну он стоял, а я сидела. Он поцеловал мои волосы…