Проданная мафии (СИ) - Эванс Найн

Нэнси только догадывается сколько уже прошло времени. Она перестала напрягать слух, прислушиваясь к происходящему за стенами. Всё равно ничего было не разобрать. Всё, что она делала, это тихо раскачивалась взад-вперёд и мычала себе под нос детскую песенку из одной передачи, которая так сильно раздражала её старшего брата, и так нравилась ей маленькой.

О том, что за ней кто-то придёт и спасёт не было даже и мысли. Кому она нужна? Родители мертвы. Друзей у неё нет. Коллеги вряд ли будут поднимать шум. Может брат? Но он ведь не пойдёт в полицию, а без них её не удастся отыскать, а других возможностей ей помочь у него нет. Но кто ещё остаётся? Никого.

‍Паркер вскакивает на ноги, услышав, как открывается дверь, и сжимает кулаки, такая несвойственная ей реакция.

— Эй, ты! — Мужчина дёргает головой в сторону выхода. — Выползай давай. За тобой приехали.

— Что? — Нэнси не двигается с места, услышав чужие слова. — Кто?

— Сама увидишь, — усмехается мужчина и открывает дверь шире.

Девушка следует прочь из комнаты на негнущихся ногах, слабо представляя, что могло случиться, и кто мог за ней прийти. Это точно не её брат. Тогда остаётся лишь один человек, с которым она провела последние дни и доверие которого обманула, попав в эту ситуацию.

— Чарли? — шепчет она себе под нос.

Мужчина, следующий за ней, не слышит сказанного, разглядывая фигуру Нэнси, скрытую под неброской и дешёвой одеждой. Она похожа на одну из тех девчонок, которые бывали в этом доме в надежде отыскать хорошую работу за границей или просто получить немного деньжат за сиденье под столом босса с его членом во рту. Ничем не примечательные, не заслуживающие внимания. И не догадывающиеся, что их ждёт после того, как Джек Райт наиграется с ними.

Нэнси ведут серыми каменными коридорами, пока не показывается деревянная лестница, уходящая вверх. Когда дверь, в которую девушка упирается, наконец распахивается перед ней, то она попадает совершенно в другой мир. Здесь в светлом богатом доме вряд ли кто догадается, что внизу находятся настоящие тюремные камеры, что видели немало несчастных людей.

— Не тормози.

Нэнси толкают в спину, и она возобновляет сбитый шаг, на самом деле не зная, куда надо идти.

Дом оказывается огромным. Если она думала, что дом Саттона это особняк, то сейчас она находится в настоящем дворце. Правда тут не живут прекрасные принцессы, ожидающие своего героического принца с мечом наперевес и головой дракона в руках.

— Стоять.

Девушка застывает, не желая злить сопровождающего.

Мужчина проходит дальше и, приоткрыв дверь, заглядывает в неё, и, видимо, получает какой-то негласный приказ.

— Иди.

Нэнси сглатывает. Кулаки снова сжимаются. Чтобы не случилось, она решила стоять до последнего. И пускай она умрёт здесь — это будет лучше, чем очутиться в руках того, кто сделает её жизнь невыносимой.

Девушка ступает в большой зал с высокими потолками, что поддерживаются колонами, и губы её растягиваются в дрожащей улыбке.

— Чарли, — выдыхает она с облегчением, увидев Саттона.

Но мужчина не смотрит на неё. Всё его внимание, кажется, отдано человеку, стоящему за креслом, в котором сидит хозяин дома. Паркер не верит своим глазами.

— Карл?

Глава 28

Чарли рад, что Карл Паркер оказался в доме Райта. Саттон этого, конечно же, не ожидал, но рад, так как благодаря его присутствию, мужчине удаётся сохранить спокойствие и не выказать никого бурного интереса, когда Нэнси появляется в зале для заседаний. Он ещё не знает, как вообще на неё реагировать, но понимает, что не стоит этого делать на глазах своего врага.

— А вот и самая дорогая вещь на двух ногах, которую я когда-либо имел, — улыбается Джек. — Иди сюда, милая.

Нэнси не желает двигаться с места, но сзади кто-то хватает её за волосы и тащит вперёд.

Чарли сжимает кулаки и немного приподнимается в кресле, но успевает взять себя в руки до того, как его манёвр кто-то заметит. Нельзя. Ещё не веря.

— Надеюсь, ты не сильно скучала в одиночестве, сладкая, — поднимается Райт из-за стола и встаёт за спиной девушки. — Я правда хотел составить тебе компанию, — толкает он Нэнси вперёд и той приходится опереться о столешницу ладонями. — Но наш общий друг этого бы не оценил.

Нэнси смотрит на Чарли и старается одним только взглядом передать, как она сожалеет о том, что сделала. Ей так стыдно. Он поверил ей, не сделал ничего плохого и пытался подружиться, а она почти плюнула ему в лицо, растоптав всё-то хорошее, что он дал и готов был дать ещё.

И кому она обязана всем этим?

Девушка переводит взгляд в сторону и смаргивает слёзы, чтобы они не застилали ей обзор.

Карл Паркер делает вид, будто его сестры в этой комнате нет. Он глядит куда угодно, но не на девушку, хотя и чувствует, как её обычно виноватый и нежный взгляд превращается во что-то иное, то с чем он бы никогда не пожелал встретиться раньше.

— Что ты хотел сделать? — С каждым словом голос Нэнси крепнет. — Что ты собирался делать, отправляя меня на место наших родителей? — Она ощущает, как гнев становится её бронёй. — Захотел заработать ещё немного денег, перепродав меня второй раз? Трёх миллионов тебе оказалось мало?

— Ты не понимаешь, — бурчит Карл.

— Чего?

Не перестаёт говорить Нэнси, забыв про то, что её жизнь сейчас зависит от двух мужчин, один из которых видит в ней лишь кусок мяса, а другой должен быть в ярости из-за того, что она предала его.

— Не твоего ума дело, — ощетинивается Карл. — Стой и делай то, для чего была предназначена.

Девушка усмехается. Ей обидно, горько и больно, но она больше не собирается плакать из-за своего брата. Когда она проснулась в той ужасной комнате, то ещё пыталась найти ему оправдание, пыталась придумать ситуации в которых он, конечно же, хотел её спасти, но другие не позволяли ему этого сделать. И она ждала его прихода. Ждала, верила, и не знала, что брат находится над головой и не собирается спускаться по лестнице, чтобы просто увидеть свою младшую сестру.

И в этот самый момент, в этой самой комнате под взглядами трех пар глаз, Нэнси, наконец, сама открывает глаза. Шоры спадают, розовые очки лопаются, и причём стёклами вовнутрь, и дышать становится легче от правды, которую следовало принять ещё в самом детстве и смириться с ней.

Карл Паркер не любит никого кроме себя и денег. А значит Нэнси Паркер не должна ему ничего.

— В следующий раз, — говорит девушка, выделяя каждое слово. — Когда тебя схватят за задницу, попробуй продать её. Говорят, за девственный анус тоже хорошо платят.

***

Саттон прячет глаза и улыбку, опустив голову и глядя в пол. Он не ожидал, что Нэнси вдруг покажет свои зубы, но рад этому. Рад, что она, наконец, поняла, что за тварь все эти годы жила с ней рядом и питалась её любовью и жалостью. Правда он сожалеет, что всё сложилось именно при таких обстоятельствах. Она этого не заслуживает.

— Дерьмо! — Выпаливает Райт и принимается хохотать, приводя Нэнси в замешательство. — Как будто серию своего любимого мексиканского сериала посмотрел. Знаешь Саттон, — обращается он к мужчине в кресле. — Мне уже жалко, что я выставил за неё такую низкую цену, — теперь Джек смотрит на Паркер. — Милая, если ты останешься, я построю для тебя театральную сцену, и ты станешь единственной и неповторимой примой. Согласна?

Нэнси разворачивается, чтобы видеть неприятного мужчину и вжимается в стол ягодицами.

— Я не хочу, — немного, самую малость, дрожит её голос.

После небольшой отповеди брату, смелость и бахвальство больше не плещутся в её крови. Кто-то переключает тумблер в её голове. Она позволила себе забыться на миг, потеряться в горькой правде родственных отношений, но теперь пришло время снова возвращаться в реальность. А здесь с ней ещё могут сделать всё, что угодно.