Двое папочек для дочки (СИ) - Белильщикова Елена

— О, так ты все слышала?

Глава 57

— Нет, я проснулась довольно поздно. Просто… — я замялась. — Когда ты говоришь с ним, в твоем голосе появляются такие любящие нотки. Вы обожаете друг друга, несмотря на разногласия.

— Старый паршивец, схватил трубку с первых гудков, представляешь? Да, мне не хватало его все эти годы.

— Я тебя понимаю. Мы с мамой как лучшие подруги.

— У тебя мировая мама. Она в очередной раз попыталась накормить меня, даже по телефону.

— Ты единственный парень, кто отказывается от ее стряпни!

— Вот как? Неудобно объедать вас. Ладно, завтра чайку выпью. А то, я смотрю, обо мне уже ходят легенды в вашей семье.

— Не то слово. Родители так обрадовались твоему приезду, что даже не спросили, когда я вернусь. А как твой папа?

— Все хорошо. Живет за городом, братом или сестрой, к счастью не наградил пока. Но все возможно. Кстати, он говорил, ты каждый год заезжала в гости… в тот день когда я уехал.

— Да. Я же знала, как ему тяжело было отпустить тебя. Тем более вы расстались так нехорошо. — Возникла пауза. Лекс словно что-то ждал. Ох, черт, меня всегда раздражало, когда он вот так чувствует меня.

— Лекс…

— Чего?

— Я была неправа в той своей реакции на спор. Не стоило мне отталкивать тебя и разрушать наши отношения. Мне казалось, что ты именно из-за меня уехал в армию и поступил на службу и каждый день подвергался опасности… Если бы с тобой тогда что-то случилось, я винила бы себя. Поэтому я очень рада, что ты вернулся. Что мы снова встретились и поговорили. И ты простил меня… А я тебя.

— Та шутка действительно была очень глупой и жестокой, Лина. — Лекс присел на краешек дивана и нахмурился. — За каждое злодеяние человек должен нести наказание. А я был уже не ребёнком, я прекрасно понимал, что к чему, играя твоими чувствами, споря на твои чувства. Но я уехал не из-за тебя. Ты же знаешь, я поклялся отомстить за мать ее убийцам. И все эти годы меня грело осознание, что с каждым днем я все ближе к своей цели. Я стремился только к одному — попасть в проект «Вендетта». Но меня удивляло другое. Даже находясь в разлуке с тобой, я так и не смог выбросить тебя из головы. Ты постоянно была со мной… Такая, как сейчас. Нежная, влюбленная, тянущаяся ко мне. Помнишь, какой ты была тогда, малышка?

— Хоть я и была влюблена, я не отдала тебе свою невинность. — Вдруг брякнула я.

— И слава богу! — Сверкнул глазами Лекс. — Но ты отдала мне гораздо больше — свое сердце, а я унизил тебя и растоптал. Я же не дурак, я все прекрасно понимал. Лина, армия научила меня тому, что правила написаны для людей. И ни один человек не вправе их нарушать. Моему поступку нет оправданий. Знаешь, в детстве, когда мне было, как и тебе, семь лет, я связался с компанией старших мальчишек. Ходил за ними хвостиком и выполнял всякие поручения. А потом они играли в соседнем дворе и нашли котенка. Он был такой маленький и доверчивый, лез ко мне играть. А потом мальчишки сманили его и… — Лекс вдруг закрыл глаза и резко втянул в себя воздух, словно ему было больно говорить. — И мы топили его. Не просто убили, а мучили. И он плакал, такой маленький, а я… я не отставал от остальных в этом убийстве. Но потом мальчишки разбежались, а я не смог. Я сидел и держал на руках его мокрое тельце и плакал, сам не понимая, что двигало мной. Страх? Но я не боялся тех мальчиков. Удовольствия я не получал от того, что мы делали.

— Просто ты хотел быть как они. — Прошептала я, внезапно пересохшими губами, и у меня перед внутренним взором вдруг предстали пыльные гаражи, обжигающее солнце, и маленький мальчик, плачущий навзрыд, сжимающий в руках котенка, которого убил вместе с остальными придурками.

— Да. Ты права. А потом я отнес котенка домой и все рассказал отцу. Он долго испытующе смотрел на меня, но молчал. И для меня это молчание было смерти подобно. А потом он взял меня за руку, и мы вместе похоронили котенка. Вернувшись домой, он выпорол меня. Наказал от души, я действительно, наверное, неделю не мог сидеть. Но ему было непросто сделать это. Просто так было нужно. Парадокс, после наказания мне стало легче, намного легче. Жаль, что после того, что я сделал с тобой, отец не узнал, и не повторил того наказания. Возможно, меня бы отпустило чувство вины…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Твой отец потрясающий человек. — Я, не стесняясь, шмыгала носом. Лекс грустно улыбнулся.

— Трудно ему со мной пришлось. Но он всегда воспитывал меня настоящим мужчиной.

— Поедешь завтра к нему? — Лекс моргнул.

— Нет. Хотим встретиться на нейтральной территории. Я не хочу видеть его жену, а она меня. Ладно, хватит откровений на этот вечер. Пошли спать.

— Куда? Мне домой пора!

— Ты с ума сошла? Три часа ночи. Ты ляжешь со мной… здесь, в спальне. Понятно? — Я смущенно хихикнула, делая вид, будто не заметила прозрачного намека на постель. И на спать вместе. Лекс, кажется, включил командира.

Глава 58

— Эй, бросай свои армейские замашки. Я тебе не солдат.

— Конечно! У меня в строю еще не было таких симпатичных солдат. — Его красивое, точно вылепленное из мрамора лицо, было совсем близко от моего. Длинные черные ресницы, чуть отросшие каштановые волосы, слегка завивающиеся на висках. Лукавая улыбка играла и на губах, и в глазах, когда Лекс заворачивал меня в плед, которым я была укрыта, и хватал на руки, чтобы отнести в спальню. Так тепло и уютно было рядом с ним, что я закрыла глаза и мгновенно уснула, едва моя голова коснулась подушки. И не заметила, что Лекс еще долго стоял, прислонившись к дверному косяку плечом, и без улыбки смотрел на меня, спящую, точно впитывая каждую черточку такого знакомого, и в тоже время изменившегося, повзрослевшего лица. Он не показывал этого Элли, но прекрасно понимал — его девочка выросла… и больше не его.

То же утро, в здании полиции…

— Черт, больно же. — Прошипел сквозь зубы Дэм, когда очередной ретивый полицай толкнул его в спину, в комнату, где стоял телефон. Костяшки пальцев после ночной вакханалии, болели невыносимо. Еще и эти наручники…

— Неженка! — Обругал его полицейский и вообще-то Дэм в глубине души был с ним согласен. Ему искренне претила мысль о звонке Элли, но… он должен выйти отсюда. Увидеть ее, поговорить начистоту. Рассказать свой план.

То же утро, Лекс и Элли…

— О, соня, с добрым утром! — Лекс проснулся неприлично рано и пытался соорудить завтрак на кухне из подручных элементов. К плите он меня не подпустил. Я так подозревала потому, что он помнил несколько моих неудачных экспериментов детства, и решил перестраховаться.

— Может, я все же помогу? — Неуверенно, бочком я подвинулась к ножу, но Лекс ловко убрал его из-под моего носа.

— Так. Пора прояснить обстановку. Последний раз ты едва не взорвала весь дом, ты помнишь?

— Я готовила пирог! — Взъярилась я. — И ничего не весь дом! Просто слишком рано открыла газ…

— Красавица, если бы я не отнял в последний момент у тебя спички, мы бы уже лежали в братской могиле, не?

— Когда ты цитируешь слова своего папы, ты становишься невероятно нудным. — Надулась я. — Но люди ж меняются!

— Я пока слишком мало тебя знаю. — Хохотнул Лекс, нарезая хлеб. Я в сердцах кинула в него скорлупой яйца. Естественно промахнулась, и скорлупа упала на пол.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Потом уберу. — Махнул рукой Лекс.

— Я надеюсь, ты споткнешься на ней и упадёшь! — От всего сердца пожелала я. — О, мобильный звонит, моя мама, наверное.

И тут мой взгляд упал на экран, где светилось одно единственное имя. Сердце мое ухнуло в пятки, ладони моментально вспотели. Я перевела растерянный взгляд на Лекса, и что-то читалось в нем такое, что он бросил все и рванулся ко мне.