Заберу тебя у отца (СИ) - Бельская Анастасия

- Не захотел потому что, - отмахиваюсь, и Софа шарахается, так, будто бы я способен задеть ее, - не ходи сюда больше. И не звони мне, ясно? Оставь меня просто, блять, в покое…

Софа кивает, слегка качаясь назад, будто ее заносит и девушка сейчас упадет. Но в последний момент удерживается на ногах – и посылает мне последний, полный острой обиды и справедливой злости взгляд.

- Как скажешь.

Это последнее, что она бросает перед тем, как развернуться, и резко сорваться в темноту, явно не особо разбирая дороги. Я знаю, что сам виноват в ее боли – но это все действительно сейчас выглядит очень правильно. Софа сейчас не к месту, мы с ней тоже были большой головной проблемой, а  тупо хочу быть один – и почти радуюсь, когда Софа скрывается из виду.

Может, оно и к лучшему, а? У нас все равно ничего бы не вышло, а теперь хотя бы Софа точно не будет строить иллюзий.

И не простит меня, что должно успокаивать, но почему еще больше придавливает в груди.

Глава 28

Глава 28

Софа

Домой я захожу, слегка пошатываясь, и не могу попасть ключом в замочную скважину. Трясущиеся руки пару раз тыкают железяку, но каждый раз получается невпопад – и я ловлю себя на мысли, что это весьма символично.

Невпопад.

Как и я для Роба со своими чувствами. Дура, тупая и наивная, вот какой он видел меня все это время. И я его даже в этом не виню, потому что сама шла вперед и соглашалась на все.

Холодные щеки обжигают два горячих ручья, но мне все равно. Вообще не понимаю, как дошла до дома – в голове все плыло и постоянно хотелось опуститься куда-нибудь сесть. Так, кажется, я пару раз и делала – и с трудом вставала, чтобы идти дальше, боясь просто уснуть.

Неожиданно дверь собственной квартиры с громким лязгом раскрывается, и из горящей ярким светом прихожей на меня смотрит отец. Глаза дикие – а в руке он зажимает трубку, по которой в данный момент с кем-то общается.

- Отбой, Серег. Вернулась. Да, да, отменяй поиски. Перезвоню.

Он сбрасывает вызов, и осматривает меня с ног до головы, с каждой секундой становясь все страшнее. Открывает рот – но затем сводит обратно челюсти, и одной рукой за плечо втаскивает меня в дом.

- Где ты была?! – орет папа, шарахая дверью, и в упор приближаясь ко мне, - где, твою мать, тебя носило до часу ночи?!

Час ночи? Ничего себе, оказывается, сколько я бродила… Совсем не заметила времени. Но теперь хотя бы понятно, отчего руки и ноги так промерзли, а теперь бросает в жар от тепла в квартире.

- Софа! – не выдерживая и трех секунд моего молчания, встряхивает меня отец за плечи, и я даже сама удивляюсь своей безучастности, тупо глядя куда-то за его плечо на стену, - где ты, твою мать, шлялась?! Тебя искали несколько отделов, да я всех людей на уши поднял!

Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но выходит с трудом. Мне плохо, и одновременно настолько непривычно, что я не знаю, как «включиться», и отреагировать верно. Я разбита и выжата, и самое последнее, что меня сейчас волнует – это то, что мой отец обо мне беспокоился.

Как бы отвратительно это не звучало.

- Я в порядке. Просто задержалась… - Пытаюсь тем не менее как-то ответить я, чтобы скорее попасть в свою комнату.

- Где?! Я звонил Аси, у нее тебя не было!!!

М-да, обычно я предупреждаю подругу, что меня надо прикрыть. Что ж, ее можно понять – наверняка она тоже беспокоилась.

И мне тоже на это абсолютно пофиг.

- Значит, не у Аси.

- А у кого?!

Отец пытается поймать мой взгляд, но я лишь мотаю головой, и пытаюсь вырваться из его рук. Я знаю, что такое опоздание и такие слова – просто последний гвоздь в крышку гроба моей свободы. Но сейчас мне абсолютно плевать.

Хочу уйти. Не хочу слушать обвинения, я итак сегодня достаточно выслушала… От другого мужчины.

- Отпусти, - сперва вяло, а затем уже сильнее дергаю плечом, - я пойду в свою комнату!

- Ты у меня с места не сдвинешься, пока не скажешь, где была столько времени! И что у тебя с глазами?! Ты пила?

Он принюхивается, но ничего не чувствует, и это, кажется, его еще больше пугает. Как-то ошарашенно он отодвигается назад, и у меня появляется пространство для маневра.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Завтра сдашь мочу на наркотики.

Чего?!

- А ты не перебарщиваешь?! – ору я, просто не в силах поверить, что ему пришло подобное в голову, - еще и в наркоманки меня запишешь?! Может, сразу в шлюхи, раз уж на то пошло?!

У меня слезы, кажется, сейчас прорвут просто оба глаза, но я из последних сил не моргаю, стараясь сдержать их на грани. Отец сжимает все – губы, обе руки в кулаки до побеления костяшек, и сощуривает глаза, кажется, сам не веря, что я такое сказала.

- Ты не говоришь, где была, приходишь в немыслимое время, шатающаяся, замерзшая… Выглядишь так, как обдолбанные, которых мы вскрываем в общагах и заброшенных домах. Все еще думаешь, что я перебарщиваю?

- А может, у меня что-то случилось! Может, у меня проблемы, или горе… А ты сразу записал меня в какое-то отродье!

- Горе? У тебя? Не смеши! Что у тебя может случиться кроме плохой отметки в институте?! Да и будь у тебя проблема – ты бы просто пришла и все мне рассказала…

- Да щас!!! – ору я, и слезы все-таки пробиваются, в несколько потоков стекая по щекам, - пришла бы я к тебе, как же! Ты же не способен вообще ни на какое сочувствие! Для тебя депрессия – это новомодная хрень безработных, а никак не реальная болезнь! И ты думаешь, я пришла бы к тебе за помощью?! Да от тебя даже мама сбежала – и ты все равно остался таким же надменным, лучше всех знающи жизнь сухарем!!!

Выплюнув все это, как сгусток яда, я обессиленно замолкаю, и просто молча реву посреди прихожей. Отец молчит – и впервые, кажется, не знает что сказать. Я смахиваю слезы, и вижу, что его лицо буквально сереет на глазах – а затем он поднимает руку, и указывает на дверь моей спальни.

- Уходи.

Глухо, пусто. Так, чт у меня все внутри сворачивается в тугой узел, и я делаю маленький шаг вперед.

- Пап…

- Просто скройся вон с моих глаз. Неблагодарная дрянь, вот кого я вырастил. Как и твоя мать.

Это – последняя капля. А я еще вдруг с чего-то решила, что ему больно!!!

Я кидаюсь к своей спальне, берясь за ручку двери, и напоследок оборачиваюсь к человеку, которого знаю и не узнаю одновременно. Он ведь родной мне, так? Тогда почему я чувствую с ним пропасть больше, чем со всем остальным миром?!

- Я тоже от тебя уйду, - тихо произношу я, смотря прямо перед собой, - не разрешишь – тогда просто сбегу, переведусь на вечернее, буду работать. Все, что угодно, лишь бы не быть под твоим вечным контролем, в котором просто невозможно жить.

С этими словами я вталкиваю себя в свою комнату, закрывая двери, и сползая по обратной стороне. Обхватываю голову руками, понимая, что даже не сняла куртку, но вообще плевать – я просто реву, молча воя куда-то вверх, словно там способны услышать беззвучные стоны.

Почему в моей жизни вдруг все пошло по самому худшему сценарию? И как дальше жить, если мой мир отказываются принимать все вокруг?

Глава 29

Глава 29

Софа

- Ты можешь пожить пока у меня.

Ася, как всегда, в своем репертуаре. Выслушала, подумала, ни разу не упрекнула – и предложила помощь. Я поднимаю глаза от тарелки с обедом, и обвожу взглядом шумную столовую. Здесь только что я передала подруге последние новости, и на это ушла вся перемена – но мы все равно сидим, не спеша на пару.

- Нет, - машу головой, хотя предложение крайне заманчивое, - это лишь временная мера, а не выход. Чтобы уйти из дома, мне нужна работа, и отдельное жилье. Тогда у отца не будет на меня рычагов влияния.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Все это я произношу спокойно, хотя внутри все каждый раз сжимается от собственных слов. Это сложно, сложнее, чем я думала – кардинально поменять свою жизнь, и уйти в никуда, попрощавшись с обеспеченностью и спокойствием. Но еще больше внутри зрело понимание, что жить с отцом дальше я просто не могу, и, если не решить все сейчас, дальше станет только хуже.