Школьный бунтарь (ЛП) - Харт Калли

Я ухмыляюсь.

— Это была отсылка на Короля Льва?

— Вроде того, — мрачно отвечает он.

Я протягиваю ему свой стакан, и он берет его у меня, чтобы я мог перекинуть ногу через Родстер и толкнуть байк вертикально. По форме он очень похож на мой, но тяжелее, более основательный. Ключ в замке зажигания. Я указываю на него, задавая безмолвный вопрос, и Леон кивает. Когда завожу двигатель, байк взрывается жизнью, и я получаю тот же самый знакомый всплеск адреналина, который всегда получаю, когда запускаю любой мотоцикл. На моем лице появляется улыбка, такая широкая, что щеки начинают болеть.

— Черт возьми, чувак. Эта штука действительно поет.

Леон складывает руки на груди, кивая, но я вижу это по его глазам — звук этого двигателя не зажигает в нем спички, как это происходит со мной. Само собой разумеется, что Леон не байкер; если бы он был им, то бредил бы этими мотоциклами, указывая на каждую маленькую деталь их двигателей и их технических характеристик, огонь горел бы в его глазах. Судя по тому, как он на них смотрит, они могут быть интересными украшениями на каминной полке.

Я выключаю двигатель, все еще ухмыляясь.

— Значит, Джейк украл у тебя девушку? Не пойми меня неправильно, — говорю я ему, — но если честно... я думал, что ты гей, чувак.

Леон напрягается, его спина выпрямляется, глаза слегка расширяются.

— Что? Я имею в виду, почему ты так думал?

— Ну, не знаю. Я просто... — пожимаю плечами, похлопывая по бензобаку мотоцикла. — Извини, если я слишком далеко зашел. Именно так я и думал, когда встретил тебя.

Его глаза сузились. Но он, кажется, не сердится. Обвините некоторых парней в том, что они геи, и вы заработаете себе разбитую губу и поездку в отделение неотложной помощи. Леон просто кажется сбитым с толку.

— Я что, очень женственный или что?

— Нет, чувак. Ты просто... такой парень. Ты — это ты. Каким бы ты ни был.

Леон покачивается на каблуках. На самом деле нет никаких физических причин, по которым я мог бы подумать, что он увлекается чуваками. Иногда вы встречаетесь с некоторыми людьми и сразу же все понимаете — по тому, как они говорят или жестикулируют, или по конкретным вещам, которые они говорят. Но с Леоном этого не случилось. Мне просто так показалось.

— Никто никогда не говорил мне этого раньше, — жестко говорит он.

Я начинаю думать, что, возможно, переступил черту, и это довольно хреново. Не хочу с ним драться. Он большой парень, но я более чем способен надрать ему задницу. Леон большой и широкоплечий, с огромными руками, но он не драчун. Совсем нет. Он переминается с ноги на ногу, его острый взгляд изучает мое лицо.

— Тебе ведь все равно, правда? — говорит он.

— Прости?

— Тебя бы не волновало, если бы я был геем, не так ли?

Я резко откидываю голову назад, мой рот опускается вниз, когда я обдумываю то, что он только что сказал.

— Нет. Конечно же, нет. Почему это должно меня волновать?

Жду, что он скажет что-нибудь в ответ, но он не двигается. Просто стоит, все еще держа руки в карманах, сверля меня взглядом... и я понимаю, что он затаил дыхание. Наконец он встряхивается, словно возвращаясь к жизни, и шаркает подошвой ботинка по полированному бетонному полу.

— Ну, я не натуральный гей, — сухо говорит он. — Очевидно, иначе я не был бы с Кейси. Мне нравятся парни и девушки. В любом случае, дай мне знать, если захочешь как-нибудь использовать это место для работы над своим байком, — добавляет он, довольно неуклюже меняя тему разговора. — Я никогда здесь не бываю. Кажется, это позор —позволить всему просто... бездействовать.

Я понимаю, что это сигнал к уходу. Слезаю с сиденья мотоцикла и забираю у него свой стакан, одним глотком проглатывая половину выпивки. Я наконец-то чувствую последствия, мои ноги становятся все тяжелее и тяжелее, когда мы идем обратно по склону к дому.

— Если ты спросишь меня, то тебе все равно будет лучше без этой цыпочки Кейси, — говорю я ему. — Она та ещё штучка. Вероятно, она откусила бы тебе член, если бы ты оступился.

Леон смотрит на меня краем глаза.

— Ты прав даже больше, чем думаешь. Кейси очень красивая. Популярная. Веселая. Но, черт возьми, у нее такие острые зубы. Переходить дорогу ей или любой другой девушке можно только на свой страх и риск.

Я смеюсь себе под нос, допивая последние остатки крепкого напитка.

— Не волнуйся. Меня не интересует ни одна из этих помоечных сучек.

— Нет. Полагаю, тебя интересуют только странные, причудливые инди-изгои?

Ничего не говорю, но мы обмениваемся сухими взглядами, и совершенно очевидно, кого и что он имеет в виду.

— Я не буду говорить тебе, чтобы ты был осторожен с этим, — говорит Леон, неловко потирая затылок. — Знаю, что Джейк уже сделал это.

— Неужели я действительно нуждаюсь в предупреждении?

На мгновение Леону становится не по себе.

— Я не знаю подробностей. В любом случае, не мог бы сказать. Та ночь просто вышла из-под контроля... это было чертово безумие, и когда это дерьмо произошло, Кейси все еще держала свои когти в моей спине так глубоко, что мне стыдно признаться, что я просто сделал все, что она мне сказала. Все, что знаю, это то, что Сильвер была одной из них... и что-то действительно ужасное должно было произойти между ней и Кейси, чтобы все так взорвалось.

Я хмурюсь, сминая стакан в руке. Мы почти вернулись к раздвижным дверям кухни. Звуки вечеринки достигли апогея, музыка пульсирует, как сердитое сердцебиение. Кто-то открывает дверь, выбрасывая в темноту продолговатый осколок золотистого света. Внутри кто-то хрипло кричит во всю глотку, но я не могу сосредоточиться на том, что именно они кричат. Все еще пытаюсь осмыслить то, что только что сказал Леон.

— Погоди, что ты имеешь в виду, она была одной из них?

Леон кивает, покачивая головой из стороны в сторону, как будто он находит мысль о том, что Сильвер и Кейси были друзьями, абсолютно неубедительной.

— Да, была. Не так давно Кейси и Сильвер были неразлучны. Нельзя было произнести одно из их имен без другого. Кейси и я были в отношениях в течение многих лет, но ты никогда бы не услышал имена Кейси и Леон вместе. Всегда были только Кейси и Сильвер. Сейчас в это трудно поверить, даже если попытаешься.

Я пытаюсь. Я пытаюсь представить себе это, и он прав. Бл*дь, не могу этого сделать.

Он издает ломкий, глухой смешок.

— Думаю, во всяком случае, теперь это не Кейси и Леон, или Кейси и Сильвер. Это Кейси и чертов Джейкоб. Интересно, как долго это продлится?

Глава 15.

Леон возвращается в дом, но мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я не могу сейчас предстать перед футбольной командой. Все, что действительно хочу сделать, это подумать секунду, чтобы попытаться уложить у себя в голове идею, что Сильвер была в одном ряду с Кейси и ее клонам. Я не испытываю ненависти к Холлидей, но остальные —ведьмы-пустышки без единой независимой мысли, и жутко странно думать, что Сильвер когда-то была такой же. Похожей на них.

Огибая дом сбоку, я нисколько не удивляюсь, когда натыкаюсь на бассейн. Пар поднимается от освещенного водоема вверх, к ночному небу. Леон создавал впечатление, будто его отец не хотел поддерживать приверженность плаванию, хотел, чтобы он занимался чем-то еще, кроме этого, но бассейн создает совершенно другое утверждение. Обычно у людей на задних дворах есть скромные бассейны в форме почек, возможно, с фонтаном или водопадом. Но только не у Леона. Бассейн явно был устроен здесь не для отдыха; олимпийского размера, прямоугольный, длинный, с тремя дорожками. Леон должен приходить сюда каждое утро и проплывать тысячу гребаных кругов, чтобы оправдать такой огромный, неприглядный водоем.

На одной стороне бассейна стоят шезлонги, хотя они выглядят так, будто ими никогда не пользовались. Я сажусь задницей на один из них, а потом ложусь на спину и смотрю в ясное небо. Там, наверху, небо полночно-синее, цвета глубокой темной воды. Звезды невероятно яркие, словно горящие серебряные точки.