Пьер Рей - Вдова

— Поторопись. Мне нужно побыть одной.

Рони с видом обиженного ребенка взял свои трусы, рубашку и носки. Галстука нигде не было видно, и он, опустившись на колени, заглянул под кровать.

Раздался телефонный звонок. Пегги схватила трубку.

— Слушаю.

Это была Нат, голос которой дрожал от возбуждения.

— Все прошло как нельзя лучше. Старый краб попался в сеть! Еще небольшое усилие с твоей стороны и… Кто там у тебя? Я не помешала?

— Потерпи минут пять, я сама перезвоню.

В эту минуту ей ужасно захотелось пнуть ногой эту белую задницу, торчащую из-под кровати.

— Подожди! — продолжала Нат. — Арчи Найт приглашает нас к себе во вторник вечером! Отмени все свои встречи.

— Где мой галстук? — мрачно спросил Рони.

— Дорогая, — Пегги попыталась остановить подругу. — Повторяю, я не могу сейчас разговаривать с тобой. У меня тут один зануда. Я его вышвырну и тотчас же тебе перезвоню. — Повернувшись к любовнику, неловко натягивающему брюки, она наткнулась на его яростный взгляд.

— Это уже слишком! — бормотал Рони, надувшись как индюк. Он схватил куртку и выскочил в коридор, изо всех сил хлопнув дверью. А Пегги спокойно набрала номер Нат. К Рони Бейли она относилась как к прирученной собачонке — не успеешь позвать ее, а она уже стремглав несется навстречу. А вот Арчибальд Найт — это совсем другое дело. Здесь нужна предельная осторожность в обращении. В одно мгновение были забыты и Джереми, и Чарлен, и Рони. Приятный трепет, возникающий у нее тогда, когда в сеть вот-вот могла угодить крупная дичь, охватил все ее тело.

Квик вышел из раздевалки с сияющим лицом. От этой его откровенной радости Лон стало не по себе, она инстинктивно почувствовала в ней угрозу своему счастью. Квик прошел рядом, не замечая девушки, размахивая спортивной сумкой и подпрыгивая на ходу.

— Квик!

Он обернулся и нахмурился.

— Ты еще здесь?

— Я ждала тебя.

— Ладно, пошли.

— Куда?

— Ко мне, куда же еще!

— Лучше туда не возвращаться.

— Это еще почему?

— Моя мать знает этот адрес.

— Ну и что?

— Она не оставит нас в покое.

— Послушай, Лон. Мне до лампочки твоя мать. Я ей ничего не должен.

— Ты — возможно. Но не я.

— А кто тебя заставляет бегать за мной?

— Квик…

Он поставил сумку на землю и обнял Лон за плечи.

— Нам нужно поговорить. Знаешь, такое произошло! Я даже не могу в это поверить… Невероятно! Видела этих типов из «Невады», которые только что со мной говорили? Ты сейчас упадешь. Знаешь, что они мне предложили? Не поверишь, но я подписал с ними контракт! Меня берут на работу!

— И что ты у них будешь делать?

— Как что?! Они дают мне машину! Я буду гонщиком! Понимаешь?

Лон смотрела Квику в глаза, но он не видел ее. Это был скорее монолог, чем диалог. И девушка почувствовала, что он не сказал ей самого худшего.

— Это здорово, — Лон старалась говорить спокойно. — Расскажи мне все.

— У этих типов наметанный взгляд! Они сказали, что наслышаны обо мне и пришли посмотреть, чего я стою. Они дают мне шанс! Конец этим добитым развалинам, этому ржавому лому! Меня берут в «Формулу-3». Сечешь? Хотя я сегодня был не в лучшей форме…

— Квик, это же замечательно! А когда ты начнешь?

— Это уже решают они. Сначала тренировки, а потом я буду работать у них там!

— Где там?

— В Европе! — Он засмеялся и добавил: — Невероятно! И уже завтра я уезжаю.

Лон внезапно ощутила во рту страшную горечь и, чтобы не расплакаться, быстро запихнула туда жевательную резинку.

— А где в Европе?

— Сначала в Греции…

Квик неожиданно остановился и недоверчиво посмотрел на подругу.

— Лон, я хочу, чтобы ты знала. Ехать со мной тебе нельзя. Это одно из условий контракта: никаких женщин!

Он пытался выглядеть огорченным, но ничего не получалось. Слишком велика была радость, чтобы ее можно было скрыть. Она чувствовалась во всем: в его нетерпении, в возбужденной речи. А у Лон в висках стучало: «Не заплакать… не заплакать…»

— Разве в Греции есть трассы?

— Точно не знаю. Скорее, меня отправляют туда, чтобы поднатаскать в теории, пока будет подготовлена моя машина.

— Контракт у тебя на какой срок?

— На год. Но будет продлен при условии, что мной будут довольны. Подожди, подожди… Ты не радуешься за меня?

— Нет-нет, что ты!

— Все девчонки одинаковы! Как только у парня что-то получается, у вас кислая физиономия.

— Неправда!

— Тогда в чем дело? Ну, говори!

— Я думала…

— Давай, я слушаю!

— А как же я?

С бессознательным садизмом Квик равнодушно сказал:

— Все остается по-прежнему. Ты будешь ходить в школу. Подумай только! «Невада»… У них один из лучших автопарков в мире! Я буду рядом с известными гонщиками! Пойдем, я тебя провожу!

— Куда?

— Домой.

Лон опустила голову.

— Я не пойду туда.

— А куда же?

— Не знаю.

— Лон, прекрати. Хочешь мне все испортить? Ты что, ревешь?

— Нет, умираю от смеха! Будто ты не знаешь, что я разругалась с матерью! Это зашло слишком далеко! Я не хочу больше ее видеть. А ты… ты!

Квик от досады вздохнул. Так обычно вздыхают парни, которых девчонки хотят запереть в «клетку». Он сделал над собой усилие, чтобы тут же не убежать от нее сломя голову.

— Присядем на минутку.

Они сели на кучу ржавого лома. Лон пальцем стала чертить на позеленевшем бетоне невидимые круги.

— Лон! Сколько мы уже знакомы?

— Мне кажется, что всю жизнь.

— Ты меня хоть немного любишь?

Она опустила голову и пожала плечами.

— Не хочешь, чтобы я стал знаменитым? А деньги? У тебя их полно… Думаешь, мне нравится каждый раз выклянчивать десять долларов на сигареты?

При слове «сигареты» в его голове мелькнуло: «Невада». Квик увидел себя на трассе в нарядном комбинезоне с этим магическим словом на груди. Черт подери, ей не удастся его заарканить!

— Лон, честное слово, я еще не знаю, куда еду… Как только устроюсь, сразу напишу.

— А я не смогу к тебе приехать? — спросила она с надеждой в голосе.

— Да, конечно… — смутился Квик. Он врал и знал это. Его будущие тренеры были неумолимы: никакой личной жизни без их ведома. После будет видно… Жертвовать карьерой ради какой-то девчонки он вовсе не собирался. Да и надоела она ему. Скорей бы остаться одному и постараться привыкнуть к неизвестно откуда привалившей удаче. Уложить сумку, сунуть ключ под дверь, а завтра первая ступенька — Афины!

— Мне пора!

Оба встали. Лон прикусила губу.