Лиза Фитц - И обретешь крылья...

Дело прошлое, но надо сказать, что у Янни очень все удачно получилось с этим его стремительным рывком в супружество!

Я откинулась в удобное кресло с подголовником и принялась вспоминать то время, когда я встретила Янни.

На эту вечеринку меня пригласил Дуби.

— Ты обязательно должна послушать мою музыку, — сказал он, — и познакомиться с Янни!

— Янни?

— Яфир Аннани, наш ударник перс, очень привлекательный человек. У вас с ним много общего!..

— Вот даже как?

— Прежде всего, он хорошо разбирается в музыке и бизнесе и очень по-деловому мыслит.

«По тому, как он его описал, трудно представить себе что-либо определенное», — подумала я и, поскольку в то время слишком много сидела дома, все-таки пошла. В тот момент, когда я вошла, музыка как раз смолкла. Дуби подскочил ко мне с криком:

— Яааанни, смотри — это та самая Лена, Лена — это тот самый Янни!..

Когда я впервые встречаю человека, я сразу, по первому впечатлению, так или иначе классифицирую его.

Когда передо мной встал Янни, тонкий, но сильный, и подал мне свою маленькую руку, я ничего не подумала, не почувствовала, никак его не классифицировала, лишь сказала: «Привет». Он смотрел на меня сияющими глазами, улыбался и весь был как-то скован. У меня даже мелькнула мысль: «У этого человека куча комплексов».

Дуби играл на басах, а я все свое внимание переключила на Янни.

Погрузившийся в собственный мир шаман, волшебник, дервиш, будучи в трансе и связанный со своим ритмом, он играл чертовски хорошо! Я выпила два коктейля и пребывала в состоянии легкой игривости. Мне было двадцать девять. Янни — двадцать шесть.

В следующий перерыв у меня завязалась беседа с младшим братом Дуби, Максом. Янни бродил вокруг нас, все время перебивал, мешал, вставлял свои словечки, лез на глаза. И вот, наконец, уже поздним вечером я взяла его под руку, увела в сад и там сказала:

— У тебя прекрасная музыка, но чего-то не хватает.

Янни шел рядом. Бездомный пес, заблудившийся ребенок шел со мной под руку. После беседы мне захотелось вина. «Он сейчас принесет», — сказал он и направился к дому. Я тут же забыла о нем и завела дурацкий разговор с одним типом, с которым пару дней назад была резка. Какая-то пьяная девица свалилась в пруд с рыбками, громкий хохот. Где Янни? Я обнаружила его в самом темном углу усадьбы, он лежал в шезлонге.

— Мой отец был персом, — сказал он, — он уже давно умер…

Янни привлекал меня, сама не знаю почему. Он не был прототипом с рекламы джинсов, скорее, наоборот. Он не был похож на всех тех, кого я знала раньше, — в нем чувствовалась своеобразная внутренняя сила. Очень развитая.

— Кто ты по знаку гороскопа?

— «Рыбы».

В моей голове заклубился туман. «Это он! Это он! Наконец-то!»

Именно этому знаку гороскопа должен соответствовать человек, который может стать для меня проводником, вождем, учителем, — я сама это высчитала, и очень скрупулезно! Появление Янни попахивало мистикой.

Когда через день он захотел на мне жениться, это астрологическое «это он!» и его матримониальное неистовство встретились. Немецкая эзотерика и персидское упрямство — все вместе это составляло довольно взрывную смесь. Человек с нормальным складом ума едва ли разглядел бы здесь хоть один мотив для того, чтобы присягать друг другу в верности на всю жизнь, — но не душа артиста. Он поймал меня в период увлечения «травкой» — романтические устремления, смутная любовь к Богу, детская открытость. Ничего определенного и типично женского — все пограничное, переходное.

«С ним я смогу воплотить все свои мечты!» — пришло на ум в тот вечер. Так оно и случилось.

Когда мне едва исполнилось семнадцать, в палаточном лагере в шесть утра я слышала далекое, прекрасное пение — и похожее чувство я испытывала тогда, в свои двадцать девять. Меня необъяснимо тянуло к Янни — очевидно, наше влечение было чисто биологическим, интуитивным, и, наверное, его просто никак не нужно объяснять.

Той же ночью мы улеглись спать вместе.

На следующее утро — завтрак с соленьями после ночной попойки и неприглядные натюрморты вчерашней вечеринки. Янни выдвинул крепкую мужскую теорию о семейной ответственности и персидском менталитете; очень авторитетно говорил о том, что здесь, у нас, в этой семейной ответственности понимают гораздо больше, чем у них. Он определенно производил на меня такой эффект, какого другим еще не удавалось произвести. Я была уже почти готова. Он был энергичен и говорил такие вещи, каких я никогда ни от кого не слышала.

В моем БМВ он уселся на заднее сиденье, как в такси, и сказал, что хочет понять, как чувствуют себя здесь. У него самого машины не было, как, впрочем, и многого другого. К дверце подошел младший брат Дуби, Макс, — короткое прощание, взмах ресниц…

— Уже скоро это будет вполне зрелый мужчина! — сказала я, усмехнувшись.

— Тебе нужен ребенок… сын! Тогда ты, наконец, перестанешь облизываться на маленьких мальчиков!

И довольный сказанным, он откинулся на спинку сиденья.

До этого, лежа поверх меня на кушетке и анализируя совместно проведенную ночь, он самоуверенно разглагольствовал сверху:

— Конечно, это просто потрясающе — то, как ты над собой работаешь!.. Но в принципе… — слово «принцип» он упоминал очень часто, — в принципе ты могла бы сделать из себя гораздо больше!

Я тогда не нашлась сразу, что ответить на эту нахальную фразу, но определенное впечатление она на меня произвела. Несколько непочтительно, зато довольно оригинально. Мне такого еще никто не говорил. Это интересно. Я для него не «та самая» Лена Лустиг, официальный, уже созданный образ, а так себе, местная баварская бабенка.

— Сегодня я уже должна бы ехать в Швецию, на курс йоги. Ну, ладно, потом перезвоню, скажу, что приеду только завтра.

— Хвост собачий! — Это он говорил тоже очень часто. — Что ты там забыла?

— Тишину, покой, мне нужно бывает уйти в себя.

— Но ты и тут прекрасно можешь уходить в себя. Оставайся!

— Нет, но мы можем скинуться и поехать вместе.

Он съездил со мной в супермаркет, и на этом мы попрощались.

На следующий день я уже была в пути. А через два дня, в Швеции, получила телеграмму:

НЕБОЛЬШОЙ ВОПРОС В ТИШИНУ — ТЫ НИЧЕГО НЕ ИМЕЕШЬ ПРОТИВ ГРЕЧЕСКОГО РЕСТОРАНА ПОСЛЕ СВАДЕБНОГО ТОРЖЕСТВА?

Я уже рассказала своим местным йогистам, что познакомилась с одним ненормальным полуперсом, который через полтора дня знакомства захотел на мне жениться. Все тут же дружно выразили общее мнение. Конечно, он сошел с ума, сказали они, но ведь есть от чего! Прежде чем принять столь сильно меняющее мою жизнь решение, я позволила себе небольшую оргию с привлечением всех членов нашей общины, которая вылилась в ночной пикник с купанием. На следующий день я отправила ответную телеграмму: «ДА!» — не будучи в состоянии так или иначе обосновать это.