Карен ван дер Зее - Остров моих сновидений

Сдерживая дыхание, Ким тихонько соскользнула со скрипнувшей кровати, закуталась в халат, поискала книгу, которую читала, осторожно повернула ручку двери… Удалось покинуть комнату бесшумно.

В гостиной все еще горел камин. Ким удобно устроилась в глубоком кресле и попыталась читать. Но огонь уже не давал достаточно тепла. Дрожа от холода, Ким огляделась — нет ни пледа, ни одеяла. Здесь тропики, почему же так холодно? Она подобрала ноги, положила на колени подушку — хоть как-то согреться.

Должно быть, она задремала, — вдруг показалось, что ее подняли на руки и куда-то понесли… Сильные руки обнимают ее, щека прислоняется к чему-то твердому, теплому… Открыла глаза — прямо перед ней лицо Сэма, уютное тепло его тела еще не согрело ее, она дрожит: ужасно замерзла, не может думать — только ощущать, вбирать желанное, благословенное тепло.

— Что это ты там делала? — спросил он сердито.

— Читала, — пробормотала она. — Не могла уснуть.

Сэм положил ее на свою сторону, еще хранившую тепло и укрыл одеялом. Как хорошо! Ким завернулась в одеяло, он лег рядом и приказал:

— А сейчас спи!

Приказ возымел прямо противоположное действие: Ким окончательно проснулась. Ноги так и не согрелись — прямо ледышки. Не помешало бы достать из кроссовок пару теплых носков. Ким села на постели.

— Ну, куда ты на этот раз собралась? — тут же раздался голос Сэма.

— Носки хочу надеть, у меня ноги замерзли.

— Я принесу, где они?

Она сказала. Сэм встал и протянул ей их, прежде чем вернуться в постель. Под одеялом Ким натянула носки и попробовала расслабиться, но дрожь не унималась.

— О, ради бога, Ким! — устало пробормотал Сэм. — Иди сюда… — Он притянул ее к себе и обнял.

Она лежала неподвижно, только сердце бешено колотилось. Его тепло обволакивало, вливалось в тело, возвращая к жизни. Она вдыхала его знакомый запах, и постепенно волна желания затопила ее — и одновременно волна паники: нельзя, чтобы это произошло… Ким сделала попытку отодвинуться.

Его руки сжали ее крепче.

— Все в порядке, спи, Ким! — прошептал он спокойно.

Дрожь прошла, и она стала засыпать. Как хорошо заснуть в объятиях Сэма… И снова возникло воспоминание. Самир… Кто-то — она не помнит кто, но не сам он — однажды объяснил ей, что означает это имя на арабском: «тот, кто составляет тебе компанию ночью». Ким улыбнулась в темноте, прижалась к нему и вздохнула, счастливая.

Сэм «составляет ей компанию ночью»… И незаметно она уснула.

О, какой это был замечательный, чувственный сон: она пребывала в состоянии эйфории, окруженная любовью и теплом, парила вне времени в каких-то волшебных краях, полных очарования. Все наполнено радостью, сладко замирает сердце, тело становится чутким и трепещет желанием…

Кто-то ласкает ее шелковистыми прикосновениями, и она тихо постанывает — это Сэм, он любит ее и желает. Его руки так чудесны, знают, что надо делать. Она придвинулась к нему ближе, ища его губы. Он поцеловал ее с нежностью, и сердце ее расцвело, переполненное любовью и желанием, кровь закипела. Она поцеловала его в ответ, все тело пылало в радостном предвкушении…

Они ласкали друг друга нежными прикосновениями, шептали какие-то слова, любящие руки встречались, как и трепетные губы, медленно и нежно, просто и легко. Словно они танцевали интимный, эротичный танец сотни раз, тонули в объятиях друг друга, умирали и снова возрождались, не размыкая рук, в совершенной гармонии…

На самом краю сознания раздался птичий щебет, солнечный свет пробивается сквозь сомкнутые веки… Еще некоторое время Ким плыла между сном и бодрствованием, ее никак не отпускали образы любви: его руки касаются ее, губы целуют, он внутри ее… Сон, волшебный и иллюзорный…

Она вздохнула, лениво потянулась на постели, чувствуя, что тело ее тяжелое, горячее. Ее обнимают руки, к ней прижимается теплое тело… Она взглянула сквозь ресницы: лицо Сэма, совсем близко, он нежно смотрит на нее, солнечный свет заливает постель, его обнаженные плечи и грудь… Так это был не сон…

И все же она чувствует оттенок нереальности, как будто все произошло в ином мире, прекрасном и загадочном.

Он коснулся рукой ее щеки, прошептал:

— Ким, я знаю…

Она закрыла ему рот кончиками пальцев.

— Нет, Сэм, пожалуйста, не надо!

«Не надо говорить, что тебе жаль, что этого не должно было случиться. Не разрушай магию!» — этого она не произнесла.

— Я хочу спать… — Она зарылась в одеяло.

Сэм отодвинулся, а затем вылез из постели. Ким засыпала, и последнее, что она слышала, — как открылась и закрылась дверь в ванную.

Когда она проснулась, дом был наполнен шумом. Топот ног по деревянному полу, кто-то смеется, ноздри щекочет дразнящий запах кофе…

Пора вставать и готовиться к утреннему походу в горы. Ким откинула одеяло и вдохнула стылый воздух.

Весь день провели в веселой компании: все вместе бродили по горам, болтали и останавливались перекусить. Ким гадала, о чем думает Сэм: желает ли, чтобы происшедшее между ними больше никогда не случалось, или просто спешит забыть? Уметь бы читать по его лицу, но оно, как всегда, непроницаемо.

В глубине души теплится искорка надежды: может быть, еще не все потеряно и Сэм, пусть отстраненный, молчаливый, любит ее.

Ни на следующий день, ни потом он ничего не сказал. И все же волшебство этой ночи в горах не исчезало, реяло где-то в воздухе между ними, то и дело возвращаясь непрошеными воспоминаниями.

— Я на минутку, — сказала Ким Туки, вылезая из машины перед отелем.

Весь день она носилась по городу, занимаясь одновременно тысячей дел. Жарко, хочется пить, немилосердно болят ноги — она надела не те туфли, в которых можно долго ходить, забыла блокнот, где записаны имена и номера телефонов. Да уж, утро не самое плодотворное, но на первый раз придется себе простить.

В номере, скинув туфли, надела легкие белые кроссовки — не писк моды, зато удобно. Проглотила стакан воды, схватила блокнот и выбежала из комнаты, пронеслась по галерее, бросив беглый взгляд на людей, сидевших в ресторане во дворе отеля. Ох, как она голодна! Но сейчас нет времени, в доме полно еды — поест там. Дом практически готов к новоселью, у нее уже возникает чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы. Думая об этом, Ким улыбнулась — и тут же улыбка замерла на губах, ноги стали ватными…

За столиком сидит Сэм, он обедает; с ним дама, очень красивая, в легком белом наряде. Ким уже замечала ее раньше, в холле отеля. Эту женщину нельзя не заметить: высокая, прекрасно сложенная, с гривой пламенеющих рыжих волос.