Хэдер Макалистер - Долгие южные ночи

— Это… — бабушка оглядела кровать. — Я вижу, Опал и твоя мать уже говорили с тобой.

— Да. — Голос Мэгги звучал высоко и напряженно.

— Думаю, ты слышала, Магнолия, что женщины нашей семьи склонны к «пылкой страсти». Она глядела в сторону. — Мы любим только однажды, но любим всем существом, даже, может быть, более того. Мужчина… мужчина иногда оказывается не в состоянии понять всю глубину нашей привязанности. — Она перевела взгляд на Мэгги. — Я вспоминаю, когда впервые увидела твоего дедушку. Я как раз подавала пончики нашим дорогим солдатам. Он был с Севера…

— Янки, бабушка? — не удержалась Мэгги.

— Это сейчас не важно. — Она улыбнулась: — Мы поженились в субботу, а в понедельник он ушел в море. — Она вздохнула. — Ты не можешь этого видеть на черно-белой фотографии бракосочетания, но у него были прекрасные голубые глаза.

Янки с голубыми глазами — фамильное пристрастие!

— Я писала ему, но его письма перестали приходить, и я не знаю даже, известно ли ему о твоей матери. Вот так. — Перл порылась в кошельке и вынула коробочку. Обыкновенные презервативы. — Это для тебя… Так или иначе, нам, женщинам Джефферсон, суждено рожать детей от нашей единственной, настоящей любви. Твоя задача, Магнолия, в том, чтобы родить ребенка только тогда, когда ты будешь уверена, что его отец будет рядом, чтобы помочь воспитать дитя.

— Спасибо, — ответила Мэгги, едва справляясь с голосом и стараясь прикрыть большую часть экзотического подношения Опал.

— Я купила их в Атланте, чтобы поберечь твою репутацию, — объявила Перл и, коротко кивнув, вышла из комнаты.

Ее бабушка ради этой покупки съездила в Атланту! Мэгги была потрясена. С трудом поборов волнение, она закончила приготовления к свиданию с голубоглазым янки.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Все три Сокровища открыли дверь, когда Кайл подъехал к их дому. В первый момент он подумал, что они намерены воспрепятствовать свиданию.

— Добрый вечер, мистер Стюарт.

— Добрый вечер, миссис Джефферсон… мисс Джефферсон… мисс Опал.

Та хихикнула:

— Ах, мистер Стюарт, вы выглядите так красиво в этом голубом свитере. Клянусь, мое сердце прямо замирает.

— Звучит так, словно вам пора принять лекарство от давления, тетя Опал, — пробормотала мать Мэгги.

Послышались торопливые шаги, и все трое обернулись взглянуть, как Мэгги несется вниз по лестнице.

Но на полпути она увидела их, и сразу ее шаг изменился: с оставшихся ступеней она спускалась очень благопристойно.

Губы Кайла сразу пересохли. Он ждал эту единственную женщину… нет, ей нужно вернуться наверх и срочно сменить свою тонкую черную юбку… Он оглянулся на старших женщин: не заметил ли кто из них, как подействовал на него вид ее ног?

И покрылся испариной, убежденный, что эти три женщины могли прочесть его мысли.

Мэгги была уже рядом, пахнущая свежестью, но с видом разгоряченным и беспокойным. Она порозовела, улыбнулась ему, потом Сокровищам.

— Магнолия, выключи, пожалуйста, свет на крыльце, когда вернешься домой. — Перл, пока говорила, смотрела прямо в глаза Кайлу.

Послание было принято:

— Я не слишком поздно ее отпущу.

— О, не надо портить ваш вечер, — сказала Опал. — Я наверняка буду уже спать, когда ты вернешься, Мэгги.

— Мы ложимся засветло, — присоединилась Руби, тоже глядя на Кайла.

Мэгги перебросила сумочку через плечо и взяла его под руку:

— Идем?

Кайл, чувствуя себя похитителем юной девственницы, открыл перед ней дверь.

— Вам каждый раз устраивают такие проводы перед свиданием? — спросил Кайл на улице.

— Когда я училась в школе, было еще хуже: они допрашивали каждого мальчика, осмелившегося пригласить меня куда-нибудь. Поэтому отваживались не многие.

Засмеявшись, он распахнул перед ней дверцу машины:

— Меня уже допросили.

— Так вам и надо.

— Я не против, — ответил он и тронул машину. — Понятно, что они так поступают, заботясь о вас.

— А я забочусь о них. В противном случае я не вернулась бы домой.

Должно быть, для нее было немалым разочарованием вернуться к такому замкнутому образу жизни после того, как она пожила самостоятельно, подумал Кайл.

— Вы удивительная женщина, Мэгги.

— Потому что забочусь о своей семье? А какой женщиной я была бы, если бы этого не делала?

— Удивительно, как вы заботитесь о них, предпочитая выпрыгнуть из окна, чем оказать открытое неповиновение бабушке. Ну, надеюсь, они не доставят вам слишком много хлопот из-за того, что вы вышли со мной. Потому что сегодня вечером эти хлопоты намерен доставить вам я.

Мэгги засмеялась. Когда он вопросительно взглянул на нее, она засмеялась еще сильнее:

— В этом они вас опередили.

Они поднялись на служебном лифте в пентхаус, и Мэгги было очень приятно, что Кайл волнуется. Он открыл дверь со словами:

— Вот мой дом.

— Славно, — отозвалась она, оглядываясь. — В вашем стиле.

Пентхаус выглядел современно, обставлен был по-мужски скупо и заполнен электроникой. Кое-какие усилия он все-таки приложил: там уже не было баскетбольного кольца и неоновой пивной вывески. Но самое лучшее, что могла бы сказать Мэгги, так это то, что, за исключением вазы с букетом цветов, этого места не касались женские руки.

— Это, может быть, не ваш стиль. — В его голосе слышалась трогательная неуверенность.

Мэгги швырнула свою объемистую сумку на кожаный диван:

— Это именно то, что я ожидала увидеть.

Он улыбнулся, блеснули белые зубы.

Обезоруженная мощным желанием, Мэгги увидела в его глазах отражение собственной страсти. Влечение, всегда существовавшее между ними, сейчас вспыхнуло с новой силой.

Мэгги шла через комнату и не намерена была останавливаться до тех пор, пока не окажется в объятиях Кайла. К черту обед!

Не спеши, тигр!

Он притормозил свои фантазии. Она просто шла через комнату, а он готов был схватить ее в объятья и утащить в свою берлогу.

Впереди достаточно времени. Он обещал ей обед, так что такой ее взгляд мог быть просто результатом голода.

Кайл отвел глаза и сделал жест в сторону бара:

— Бокал вина?

Она заморгала, и он не понял, слышала ли она его. Или он говорил неотчетливо? В голове у него был полный сумбур.

— Вина? — повторил он, старательно произнося слово.

— Да. — Она устроилась на стуле возле бара.

Проглотив комок в горле, он занялся кухней на другой стороне стойки, так и не коснувшись ее. Доставая бутылку из холодильника, он стукнул ее о край дверцы. То же произошло с бокалами, которые звякнули, когда он переставлял их с деревянного подноса. Ему явно следовало взять себя в руки.