Сандра Мэй - Лесная земляника

После этого мистер Дэвис обрел уверенность, что лорда осталось дожать совсем чуть-чуть, а потом поместье все-таки перейдет Дэвису, и тогда можно будет снова подать прошение, и Боже, храни королеву… если она вздумает отказать ему и на этот раз!

Вот тут и случилась катастрофа. И нужно было напрячь все извилины, чтобы срочно изыскать пути решения…

Все эти сведения — без некоторых деталей, разумеется, — Джон Фарлоу собрал, объехав немногочисленных оставшихся соседей. О Дэвисе рассказывали неохотно и чаще всего — с брезгливым отчуждением и даже презрением. Многие придерживались принципа: о Дэвисе, как о покойнике, — либо хорошо, либо ничего.

Завершался же этот трудный день здесь и сейчас, в тошнотворно-розовой гостиной усадьбы «Розовый Рай», куда Джон Фарлоу приехал, притворяясь ВСЕ ЕЩЕ КАК БЫ ЖЕНИХОМ Клэр Дэвис…

За десять лет Джон перебывал на множестве самых различных заседаний, и отнюдь не все они были искрометно интересны. Там он научился сидеть с заинтересованным и вежливо-внимательным видом, кивать в нужных местах, а иногда вставлять глубокомысленно-бессмысленные замечания, типа «О, это действительно интересно! Не могли бы вы остановиться на этом вопросе чуть подробнее?» Мозг Джона при этом был совершенно расслаблен, мысли текли свободно и легко, никакой сонливости…

Сейчас о сонливости речь вообще не шла. Джон заставил себя быть холодным и сдержанным, хотя внутри все клокотало от ярости. Практически все обстоятельства того, как Дэвис буквально подталкивал старого лорда Уоррена к краю пропасти, были Джону уже известны. Оставалось прояснить лишь несколько абсолютно загадочных моментов. Например: почему дядя Уоррен не воспользовался деньгами Майры, полученными от продажи дома в Сомерсете?

Сейчас Джон величаво кивал, почти не слушая дребезжащий голос Дэвиса, и только отстраненно рассматривал своего бывшего будущего тестя.

Удивительно, на какие шутки иногда способна природа. Покойная миссис Дэвис была очень похожа на маленький бочонок с ножками и ручками. Мистер Дэвис напоминал бочонок покрупнее, но все равно не слишком большой. Почему у этих… бочкообразных родилась рослая и величавая валькирия Клэр — непонятно. Папенька доставал ей, в лучшем случае, до подмышки.

Джон постарался сосредоточиться, попутно решительно отставляя в сторону бокал с тошнотворным фирменным напитком мистера Дэвиса — розовым пуншем.

— …Ах, Джонни, малыш — ты позволишь так себя называть? Мы ведь без пяти минут родня, да и со стариной Уори были не разлей вода. Уж он любил тебя, Джонни! Честное слово, я говорил с ним про вашу с Клэр свадьбу, словно с твоим родным папашей. Пусть земля пухом… Почему не пьешь? Хорош напиток, ох, хорош!

— Благодарю, мистер Дэвис. Пунш отменный, но я за рулем, а дорога предстоит еще неблизкая.

— Так ты не останешься ночевать?

— Нет!!!

Джон не смог сдержать ужаса, потому последняя реплика прозвучала, как вопль. Однако захмелевший мистер Дэвис сделал свои выводы.

— Не терпится вернуться к своей сладкой невестушке? Ох, понимаю, Джонни. Как говорится, сладок медок, с него на горчицу не потянет.

Джон мысленно напрягся. Дэвис действительно не знает, где Клэр? Или намеренно проверяет Джона по ее просьбе? Возможно, Клэр сейчас подслушивает за одной из дверей…

— Я расстался с ней в самом начале недели, мистер Дэвис. У нее тоже нашлись дела, так что, боюсь, мы толком не договорились о встрече. Но вы правы, мне хочется ее поскорее увидеть.

— Дела-а у моей девочки? Деловая моя девочка. Да, Джонни, тебе достанется чистый золотой слиток. Сколько лет я ее холил и лелеял, но вот в твои руки отдаю с легкостью. Ведь все ради вас, молодых. Вся жизнь, все старания… Ей-бо! Как вспомню труды свои ежедневные и еженощные…

Дэвиса развозило со сладкого пойла стремительно и неудержимо, и Джон решил чуть усилить нажим.

― Ну… труды ваши сводились в основном к купле-продаже…

― Э, малыш, не будь таким… прнбр…. пнрбл…пре-бре-не-жи-тель-ным! Это ж адский был труд уговорить-то всех! Вот даже и дядя твой — хороший человек, любил тебя, но своих детей нет, сразу видно. Уперся и все. А я говорю, пропадет же поместье. А он — майорат продавать нельзя. А я ему — продавай, разорился ведь совсем, а я сберегу, все нашим деточкам пойдет. А он…

― Мистер Дэвис, а зачем вы требовали, чтобы дядя Уоррен единовременно расплатился по всем закладным? По-дружески могли бы и подождать.

― Дык! Я ж хотел, как лучше! Чтоб он сразу освободился от этой головной боли, от поместья-то. Счас бы, Джонни, не пришлось тебе ремонтами заниматься, все бы папа сделал.

Джона передернуло от слова «папа». Дэвис, даже пьяный, продолжал лгать, и нужно было постараться вывести его на чистую воду.

― Что ж, ПАПА, и тогда вы решили на него нажать.

― Ну нажал. ПА-СА-СЕД-СКИ!!!

― А у него вдруг обнаружились деньги.

― Не. Деньги он мне уже отдал. За другое. Совсем.

― Погодите. На счету лежат сейчас…

― Это дру… ик!.. гое!

― Вы ему что-то продали?

— Коммерческая тайна! Ик! Не спрашивай — не скажу. Она даже и не моя.

— Чья же?

— Не скажу. Клэр заругается.

— Я ей не расскажу, мистер Дэвис.

— Ничего я тебе, зятек, не скажу! Одно только: дядька твой был дурак. Надо было продавать поместье — и точка. А он такую ношу взвалил на себя на старости лет. И чего было напрягаться? В приют! И вся недолга!

Джон подался вперед, от волнения вцепившись в подлокотники кресла.

— В приют? Про кого вы говорите? Про молодую девушку… девочку с ребенком, которых взял к себе мой дядя?

— Н-ну! Я и говорю. Все, молчу.

— Мистер Дэвис!

— Да, дорогуша?

— Где сейчас Клэр?

— Как эт — где?! В Лон… ды… не!

— Я понимаю, но как мне ее найти?

Мистер Дэвис издал звук, подозрительно похожий на храп, и тогда Джон решил рискнуть:

— Они должны были увидеться с ее подругой, рыжей, вы ее знаете. Как мне ее найти?

— Никак! Эт секрет! К тому же эта самая Элис Хаскетт не нашего круга. Ты меня пони… ик!.. маешь, Джонни? Не ходи к ней.

Джон Фарлоу с облегчением вскочил с кресла.

— Не пойду, конечно, зачем? Вы совершенно правы, мистер Дэвис.

— Кларенс, ее зовут Элис Хаскетт. Отправляйся в Лондон и созвонись с Милли.

— Есть, мой капитан!

— Если нужно, подкупите всех барменов на том берегу Темзы.

— Слушаюсь.

— Вот тебе деньги.

— Обижаешь, Джонни!

— Это серьезное дело, Кларенс! Возможно, потребуется подкуп…

— У меня есть деньги. А в придачу к ним экзистенциальное чувство вины — ведь это я заварил всю эту кашу.