Мария Соареш - Земля любви, земля надежды. Расставания и встречи

— Зачем нам столько земли, мама? Разве не довольно той, что есть? — продолжал спрашивать Маурисиу, вспоминая Катэрину и ее отчаяние. Ему так хотелось ей помочь.

— Земли никогда не бывает много, — произнесла Франсиска свою любимую фразу. — Такова была воля твоего отца, и я ее выполню во что бы то ни стало.

— И выгонишь этих людей, мама? — спросил Маурисиу.

— После того как купчая будет у меня в руках, я присоединю свою долю к нашей фазенде. А дальше будет видно, — отвечала Франсиска.

— А откуда возьмешь деньги? — поинтересовался сын. — Только не говори, что продашь кофе, который лежит в наших амбарах и уже ничего не стоит.

— Это мое дело, — ответила холодно Франсиска. — Я рада, что ты интересуешься нашими делами, сынок, но пока решения принимаю я и в советах не нуждаюсь.

Ответ матери обидел Маурисиу, но другого он и не ожидал.

— Я думаю, что сейф нашего отца набит деньгами, — сказал сестре Маурисиу.

— А я не знаю, что и думать, — отозвалась сестра.

Жулия напомнила, что они опаздывают в школу, но Маурисиу сказал, что сегодня он не пойдет на занятия. Ему не хотелось появляться в школе, он был слишком взволнован происходящим. Но это был только первый порыв. Едва Беатриса вышла за дверь, как он пустился за ней следом. Он хотел видеть Катэрину и немедленно.

Ни для Беатрисы, ни для Марселло отношения влюбленных не остались надолго тайной.

— Ты для него не пара, он такой ученый, — сказал со вздохом Марселло.

— Если у тебя серьезные намерения, ты должен поставить в известность нашу маму и отца сеньорины Катэрины, — очень серьезно сообщила брату Беатриса.

Но влюбленные решили до поры до времени никому ничего не говорить, прекрасно понимая, что от родителей можно ждать только осложнений и неприятностей.

Молодежи часто кажется, что родители поступают вопреки их интересам, что они ничего не понимают в том, чем живет их душа. Родители понимают. Но они видят еще и многое другое. В первую очередь они пекутся уже не о судьбе своих детей, но о судьбе своих будущих внуков. Ради внуков они хотят хорошо женить сына и выгодно выдать замуж дочь, но дети этого не понимают и обижаются на своих родителей.

Камилия уговорила Тони переехать в дом к ее родителям.

— Ты же сам знаешь, как мы стесняем сеньора Агостино, — сказала она, и этот довод оказался решающим. Тони согласился. Хотя ему очень не хотелось оказаться прихлебателем состоятельного тестя.

Тесть даже не поглядел в сторону новоиспеченного зятя, и Тони смертельно на него обиделся.

— Мне нечего делать в доме, где ко мне так относятся, — заявил он жене и теще.

— Наберись терпения, дорогой, — отвечала ему Камилия. — Папе хотелось, чтобы мы поженились по еврейскому обычаю, он пока еще не привык считать нас мужем и женой, это его больно задевает.

— Но мы с тобой муж и жена, — вскипел Тони, — и твой отец должен смириться с этим.

— Он смирится, но дай ему время. Пойми, он уже немолодой человек. Менять в его возрасте взгляды трудно, — очень мягко говорила Камилия. — Ты же знаешь, что он к тебе прекрасно относится. Кто, как не он, сделал тебе документы, а теперь вот купил нам двуспальную кровать. Он делает для нас все, но ему пока еще очень больно.

— Пойми, я не осуждаю твоего отца, — пошел на попятную Тони. — Я тоже делаю все возможное. Я еще не успел рассказать тебе, что нашел работу в музыкальном магазине. Буду играть на фортепьяно. Ты видишь, что я даже нарушил свою клятву ради блага семьи. И мне больно, когда со мной так обращаются.

— Когда больно, надо терпеть, — глубокомысленно изрекла Ципора. — А пока нам придется заняться ужином. Камилия, посмотри, где у нас свечи. Из-за беспорядков в городе у нас отключили электричество.

А в городе были серьезные беспорядки — президент Жетулиу Варгас начал сжигать содержимое кофейных складов, чтобы выровнять и поддержать цены на кофе. Но это решение было многими воспринято как предательство народных интересов. В городе начались беспорядки. Самыми активными и непримиримыми были студенты и примкнувшая к ним молодежь. Они призывали к революции, печатали и разбрасывали листовки, бастовали.

Пансион доны Мариузы гудел, как растревоженный улей. Жозе Мануэл призывал всех взяться за оружие, считая, что пришла пора бороться за свои права. Мариуза, у которой с недавних пор поселилась молоденькая, хорошенькая племянница по имени Изабела, объявила себя пацифисткой. Она боялась военных действий, которые могли принести всем большие неприятности. Мариуза вообще только и ждала, что неприятностей. После того как Изабела поселилась у нее, тетушка без конца ей напоминала, чтобы она особо не доверяла студентам. Ребята они, конечно, неплохие, но ненадежные. Ветер в голове. А когда она услышала, как Маркус объявляет: «Сан-Паулу встанет на борьбу! Сан-Паулу готов к бою!» — она схватилась за сердце: такие призывы до добра не доведут!

Глава 19

Тони теперь едва ли не каждый день играл на фортепьяно в музыкальном магазине сеньора Манчини, получая при этом не только душевное отдохновение, но и кое-какие деньги за рекламу. Манчини, смекалистый торговец, вообще предлагал ему работать здесь постоянно, поскольку с появлением Тони сюда валом повалили потенциальные покупатели, привлеченные великолепно звучащей музыкой, доносящейся из распахнутых окон магазина. Разумеется, далеко не каждый из них раскошеливался на покупку того или иного инструмента — многие ограничивались тем, что просто слушали музыку, а потом делились впечатлениями со своими знакомыми, отчего популярность некогда безвестного магазина Манчини росла и ширилась день ото дня.

Тони же не собирался посвящать себя торговле, его вполне устраивала работа у сеньора Агостино, где он учился мастерству художника и заодно мог реализовывать свои творческие замыслы. А в этот магазин Тони приходил лишь затем, чтобы в музыке излить неизбывную тоску по тем дорогим людям, которых он оставил на своей далекой родине.

Обычно Тони гнал от себя воспоминания о Марии, они были слишком болезненными для него. Но почему-то здесь, в уютном пространстве магазина, среди множества инструментов, таящих еще никем не растревоженную музыку, с памятью происходило чудесное преображение: она возвращала Тони исключительно к ярким и радостным мгновениям его первой любви, властно заслоняя ими последующий горький финал. При этом сладостные воспоминания не отзывались прежней болью в раненом сердце Тони. Мудрая память врачевала его, заглушая горечь разлуки и навевая лишь светлые ностальгические чувства ко всему, что осталось, увы, на другом берегу океана, — к родине, Марии, матери и отцу. Как ни странно, по отцу Тони тосковал, может быть, острее всего. Поначалу это и удивляло его, и злило. Но потом он понял, в чем причина: они ведь расстались с отцом, так и не помирившись, не простив друг друга, а с этой тяжестью на душе, оказывается, очень трудно жить!