Марго Романова - Тайга

— Да бегу я, бегу, — раздался запыхавшийся ведьмин голос. — Чего орешь на весь лес?

— Тебя по-другому не докричишься, — проворчала Нагира. В ее глазах запрыгали огоньки любопытства, и она заметно оживилась. — Чего молчишь? Раскрой уже свой рот и докладывай, чего сделала за день.

— Как и было поручено, со вчерашнего вечера я не сводила глаз с Рябинушки, — покорно начала перечислять события последних суток Верло. Корявым грязным когтем она громко почесывала голову и жмурилась от удовольствия. — Как выяснилось позже, не зря. Сегодня утром понеслась наша дева на кладбище, обманув, между прочим, свою подружайку любимую.

— На кладбище? — удивилась Нагира. — И чего ее туда понесло? Им же Тайга запрещает туда соваться. Только в поминальную ночь, на Семик, когда они там свои заунывные песенки напевают, да ревут как ненормальные.

— Вот-вот, — кивнула Верло. — Я тоже удивилась. Кувшинки еще с собой поволокла. Еле успела за ней. Неслась, как ненормальная. К девочке своей, к которой обычно ходит, даже заглядывать не стала. Прямехонько к могиле какой-то молодой женщины полетела. Присела к холму, кувшинки положила и на ее изображение уставилась. Кажется, даже что-то говорила ему.

— Кажется, или говорила? — прищурилась Нагира.

— Я далеко была, не слышала, — равнодушно пожала плечами Верло.

— Дальше что? — не выдержав, рявкнула Нагира.

— А дальше пришел к этой же могиле человек, молодой мужчина, — спокойно продолжила Верло. — Девка наша, завидев его, конечно, растаяла. Но через несколько минут вновь обратилась в плоть и предстала перед ним во всей красе.

— Что… что они делали? — заметно заволновалась Нагира, недобрый огонек блеснул в ее черных глазах.

— Просто разговаривали — долго. О чем — не знаю, так что можешь не спрашивать. Не слышно мне было.

— Дура! — взвилась ведьма. — Могла бы поближе подойти, да подслушать!

— Не могла, — оскалилась Верло. — Ты же знаешь, где находится кладбище. Там ни дерева, ни кустика не сыщешь. Куда бы я делась? Только спугнула бы их. Да там и так все ясно.

— И что же тебе ясно? — сбавила тон Нагира, и насмешливо продолжила: — Поделись уж своими догадками.

— Любит она его, за это я могу поручиться, — медленно, смакуя каждое слово выговорила, наконец, Верло. Ей нравилось держать в напряжении эту выскочку, возомнившую себя главной. Хотя она нисколько не умнее и не сильнее Верло. Ничего, осталось немного. Совсем скоро она сметет Нагиру с пьедестала, на который та незаслуженно забралась. Забавно смотреть, как она нервничает, как ловит каждое ее слово и боится лишний раз перебить. Ну и кто здесь сейчас главный спрашивается? Конечно, она — Верло!

— Я с ней разговаривала, — старательной продляя момент своего триумфа, не торопясь и растягивая каждое слово, продолжила она рассказ. — Предложила ей стать человеком — все, как мы договаривались. Ты бы видела ее глаза, они блестели неистовым светом. Сквозь их прозрачную пелену я видела, как в ее глупой головке идет свирепая борьба, как хочется ей согласиться на мои условия, и как боится она принимать их. В итоге она отказалась. Но я дала ей три дня на размышления. Пусть еще несколько дней помается без своего ненаглядного.

— Думаешь — согласиться? — прищурилась Нагира.

— Я в этом почти уверена, — сверкнула желтыми клыками ведьма. — Уж больно сильная тяга у нее к этому человеку. Трудно с таким совладать, а она у нас натура тонкая, впечатлительная, страдать и переживать не любит. В общем, никуда она от нас не денется.

— Порадовала ты меня, Верло. Ой, как порадовала! — захлопала в ладоши Нагира и заржала, громко, неистово, так, что все живое, что было поблизости, разбежалось, разлетелось, попряталось по своим норам.

Берегини любили воду и могли плескаться в ней часами. Они переплывали озеро наперегонки, ныряли, дразнили лягушек, играли с мелкими рыбешками: разбивали их стайки и звонко смеялись, когда те щекотали им ноги. Потом они долго отдыхали на берегу, расчесывали друг другу волосы, заплетая их в необычные косы.

Но на этот раз Рябинушка быстро вышла из воды. В последнее время она стала сильно уставать, любые физические нагрузки давались ей с трудом.

Она легла на мягкую травку, посмотрела на солнышко и, улыбнувшись, зажмурилась. Совсем недавно она с ним разговаривала, была совсем рядом, чувствовала его запах, слышала голос, самый прекрасный голос на свете… Значит день прошел не зря. Сегодня она сможет спокойно жить, дышать, улыбаться. А завтра снова придется искать возможность увидеть его, хотя бы мельком, хотя бы ненадолго. Без таких коротких встреч она просто умрет, растворится в воздухе и больше не вернется. Она знала это точно, и это пугало ее. Еще никогда и ни в ком она не нуждалась так сильно. Скорее всего, придется посвящать в свои планы Березоньку, одной ей не справится. Если она будет пропадать каждый день, то Тайга разозлиться на нее и обязательно накажет, закроет мощными корнями дуба, которые никуда ее не выпустят.

— Ты чего, Рябинушка, только раскупались, как ты на берег вышла? — услышала она обиженный голосок Березоньки. — Я с тобой разговариваю, рассказываю, как искала тебя по всему лесу, как плакала, как мне было страшно, что с тобой беда какая произошла. Гляжу, а тебя опять со мной нет. Зачем ты меня так пугаешь, Рябинушка? Мне даже кажется, что ты меня обманываешь. Честное слово, я гоню от себя эти мысли, но они вновь и вновь возвращаются.

Березонька подошла совсем близко к своей подружке, погладила ее по влажным волосам, наклонилась и посмотрела ей прямо в глаза:

— Скажи честно, ты не обманываешь меня? Ведь ты была честна со мной с самого детства и мне очень больно…

— Не мучай себя, милая, — ласково улыбнулась берегиня. — Ты права, я была не до конца откровенна с тобой. Но лишь потому, что боялась еще больших твоих переживаний и слез. Я старалась уберечь тебя, но сейчас понимаю, как была не права. Не могу я тебя обманывать, Березонька. Из-за этого и моя душа разрывается на части, и твоя места себе не находит.

— Так скажи мне правду, — взмолилась берегиня и, встав на колени, взяла свою подружку за тонкие руки. — И тебе, и мне легче станет.

— Только обещай, что не скажешь никому, — подняла на нее свои огромные глаза берегиня.

— Ты обижаешь меня еще больше, — надула пухлые губки Березонька. — Мы всегда друг другу все тайны доверяли, и никогда никто не проговорился.

— Какая я отвратительная, подлая подружка, — чуть не заплакала Рябинушка. — За что ты только любишь меня!

— Не надо так корить себя. Я давно тебе все простила. И жду откровенного рассказа.