Элизабет Эштон - Любовь в наследство

— Хорошо, — согласился он, — пойдем вниз. Мы сможем пообедать в Арле, это тебя устроит?

— Боюсь, и этого мы сделать не сможем. Уже слишком поздно.

Джулия поспешила вниз к каменистой тропинке, ведущей назад, туда, где они оставили машину напротив гостиницы. Впрочем, эту небольшую постройку с трудом можно было назвать гостиницей, ее терраса была обращена к разрушенным улицам мертвой деревни, окна закрывались деревянными ставнями. Не очень приятное место, как показалось Джулии. Они сели в машину, и Ги нажал на стартер. Мотор зачихал и заглох.

— Проклятие! — воскликнул он. — Что-то сломалось. Хотел бы я знать, что тут не так.

Машина упорно отказывалась заводиться. Ги возился с ней некоторое время, открывал капот, даже что-то там чистил, но все безрезультатно. Вытерев руки грязной тряпкой, он сказал:

— Здесь на мили вокруг нет ни одного гаража. Единственная надежда, что в гостинице найдется кто-нибудь, кто сможет помочь.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, что случилось? — с тревогой спросила Джулия.

Сумерки постепенно овладевали горами, и скалы приняли зловещие очертания на фоне пылающего неба. Джулии очень захотелось поскорее уехать отсюда.

— Я художник, а не механик, — пожал плечами Ги. — Лучше схожу в гостиницу, чего-нибудь выпью и посмотрю, может, мне удастся найти кого-нибудь, кто починит мотор.

— У них, наверное, есть телефон. Ты можешь позвонить в гараж.

— Моя дорогая девочка, как ты думаешь, кто согласится приехать в это время в такое богом забытое место? — раздраженно сказал он. — Пойдем в гостиницу, становится прохладно.

Джулия не хотела заходить внутрь и села на плетеный стул на маленькой террасе, наблюдая за тем, как угасает дневной свет, и ощущая все возраставшую тревогу. Из гостиницы вышел Ги с человеком в рабочем комбинезоне. Они говорили на провансальском диалекте и громко смеялись, осматривая машину. Джулия не могла понять причину их веселья и наблюдала за ними с тревогой. Незнакомец не показался ей очень сведущим в автомобилях, и, когда он отступил от машины, выражая жестами отчаяние, она не была удивлена.

Ги помыл руки и присоединился к Джулии. Он, казалось, ни капли не был расстроен их затруднительным положением.

— Могло быть гораздо хуже, — бодро сказал он теперь уже по-английски. — В конце концов, здесь у нас есть пристанище на ночь. Я выяснил, что мы можем занять свободную комнату, а завтра Альфонс, тот чудак, который осматривал машину, найдет нам помощь.

Джулия взглянула на него с подозрением — не он ли сам подстроил поломку?

— Одна комната, ты сказал? — спросила она.

— Да… — Он робко потупился. — Но я, конечно, могу поспать и в машине…

Джулия презрительно посмотрела на него, но он отвел глаза. Она уже проклинала свою глупость, ругая себя за то, что поехала с ним, и размышляла, действительно ли машина сломалась. Но, ничего не понимая в машинных внутренностях, Джулия не смогла бы это проверить. И ей совсем не понравилось поведение Ги.

— Я не собираюсь здесь оставаться на ночь, — решительно заявила она.

— Моя дорогая, куда же ты пойдешь? Единственная альтернатива — пастушеский домик, но он тебе покажется довольно отвратительным. Или ты хочешь провести ночь в замке в компании призраков?

Скользнув взглядом по жутким вершинам, возвышавшимся над ней, Джулия вздрогнула.

— Я на самом деле сожалею, что так случилось, — продолжал Ги, но ей показалось, что он ни капли не расстроен. — Будь благоразумна, Джулия. Пойдем перекусим, и ты почувствуешь себя значительно лучше.

— Ты позвонишь в Мас и все объяснишь? — спросила она. Хорошо, что здесь есть телефон и они не полностью отрезаны от цивилизации.

— Конечно же я позвоню, когда мы закажем обед.

Джулия вошла в небольшую, отделанную деревом столовую, где на ночь уже были закрыты ставни. Крепкая прованская девушка подбежала принять их заказ. Они оказались единственными посетителями в этот час, и Джулия подумала, что, вероятнее всего, персонал гостиницы не хотел лишиться клиентов, поэтому не стоит удивляться, что этот Альфонс не смог починить машину.

Ги отправился звонить в Мас и отсутствовал некоторое время. Вернувшись, он сказал, что ей нечего беспокоиться: он говорил с Мартой, и та все объяснит Жилю, заверив его, что Джулия в полной безопасности и что они завтра утром вернутся. Во время еды Ги весело болтал о предстоящей выставке и украдкой наблюдал за Джулией. Она мало ела, хотя еда оказалась превосходной — суп, омлет, сыр, фрукты, — но пила неблагоразумно много. Он настойчиво подливал ей местное вино, сладкое и приятное, которое помогло рассеять ее опасения, но было довольно крепким. Служанка принесла им кофе и коньяк, и Ги закурил.

— С тех пор как мы здесь, я не видела ни одного посетителя, — внезапно сказала Джулия. — Мне кажется, что в гостинице свободна не одна комната.

— Хозяин заверил меня, что все заняты. — Он погасил сигарету. — Есть только одна, зато она на двоих. — Ги многозначительно взглянул на нее. — Мы могли бы немного развлечься…

— Не могли бы! — Джулия глубоко вздохнула. Ги становился все более неприятным, и она очень устала. — Ты же не воображаешь, что я опущусь до такого? — Она пыталась говорить спокойно. — Довольно банальная ситуация: сломанная машина, уединенная гостиница, одна комната на двоих… Как в старомодной мелодраме. А потом ты скажешь, что, как честный человек, вынужден на мне жениться, дабы спасти мое доброе имя.

— Абсолютно верно.

— О, Ги! — Джулия рассмеялась. — Не будь смешным! Такое поведение вышло из моды и кануло в Лету вместе с бронтозаврами. Ты позвонил, и дедушка знает, что случилось… — Она вдруг запнулась, пораженная внезапным подозрением. — Ты на самом деле позвонил?

— Джулия, как я мог обмануть тебя?

— Думаю, смог бы, ради собственной выгоды, — холодно ответила она.

— Ты несправедлива ко мне, — сказал Ги. — Но хотя я очень хорошо знаю, так же как и ты, что старые обычаи отжили свой век, это тебе не Париж и даже не Лондон. Сельские жители большие сплетники, а дядя Жиль все еще придерживается строгих норм поведения.

Джулия заставила себя улыбнуться и сделала глоток вина. Здесь, в этой комнате с низким потолком и тихо дребезжащими от ветра ставнями, было что-то странное, гнетущее, даже зловещее. Девушка понимала, что Ги прав, но не хотела показывать ему, что согласна.

— Великий позор в Ле-Бо? — насмешливо спросила она. — Но я с трудом могу представить себе, что об этом будут писать в газетах. Серьезно, Ги, тебе только надо объяснить дедушке, что произошло на самом деле, и он все поймет.