Тайная Кетрин - Дядя Стёпа для Дюймовочки

   - Проснулась, - как сквозь вату услышала я его голос.

   - Что, прости? - я вопросительно посмотрела на него.

   - Не проснулась, что ли? А я наоборот думал... - улыбнулся парень. Я залюбовалась, но тут же дала себе мысленную оплеуху - не хватало, чтобы он меня словил на этом! А вдруг смеяться начнёт? Но всё равно этот дурачок красивый, особенно эти ямочки на его щеках, когда он улыбается... Агр-р-р!

   - Проснулась-проснулась, - успокоила его я. - Только прекрати издеваться над английским - не шуточно трудный предмет, по себе знаю.

   - Я тоже это знаю, Ксения, - вздохнул Слава, отложив учебник в сторону.

   Похоже, пришла его мама, потому что послышался шум открывающейся двери. А затем она заглянула к нам, и уже так не удивлялась, когда увидела меня.

   - Здравствуйте, - тут же выдала я, улыбнувшись.

   - Здравствуй, Ксюша, - кивнула она мне. - Что, заскучал один?

   - Очень. Мы тут английским маемся. - Ответил Слава, видимо, подняв учебник к небу - спиной я видеть не могу, только предугадывать.

   - И как у него успехи? - этот вопрос уже был задан мне.

   - Ну-у-у... неплохие, на четвёрку тянут. Это я так думаю, - пожала я плечами.

   - Ксения, да тут пятёрка будет! - развеселился он, заставив меня обернуться к нему.

   - Шутишь? Ты же знаешь нашу англичанку! Даже мне у неё пятёрку трудно получить, даже в этой четверти не уверена, что она у меня будет!

   - А спорим, что я в следующей четверти хоть одну пятёрку да получу? На желание? - дружок протянул мне раскрытую ладонь. Я, взглянув на неё, скривилась, и пожала.

   - Идёт, - вздохнула я.

   - Ох, спорщики... Вы только из-за этих желаний снова перепираться не начнёте? - спросила Дарья Павловна, подозрительно нас разглядывая. Мы отрицательно закачали головками. Она улыбнулась. - Ладно. Хозяин квартиры, ты хоть гостью чем-нибудь угостил?

   - А, да! Ксения, шуруй за мной, - он поднялся с кровати, и поплёлся на кухню. Я лишь скромно посеменила за ним.

   Его мама сказала, что тоже сейчас придёт - переодеться надо, а пока нас оставили наедине.

   - Садись, давай, - гостеприимно предложил он мне, указывая на стул. Я села, и принялась следить за его действиями.

   - Что ты задумал? - спросила я, пока он доставал кружки.

   - О чём ты? Я чай делаю, - как ни в чём не бывало, ответил Слава, и загадочно улыбнулся.

   - Это я знаю! Я про желание! Ну, и?

   - Не скажу, - тут же огорошил он меня своим ответом. Ну хитрец, я знаю, что он что-то задумал - сердцем чую!

   - Слава!

   - Нет. - Он повернулся ко мне лицом, и отрицательно покачал головой. Я надулась, чем рассмешила его. - Не дуйся! Тебе оно понравится, а пока - пусть это побудет секретом.

   - Ну, хорошо, подожду, - согласилась я.

   Позже к нам на огонёк заглянула его мама. Мы сидели, пили чай с печеньем и конфетами, а меня расспрашивали чуть ли не обо всём на свете. В основном, вопросы были про маму с папой, их работу, братца, про мою учёбу, и про подобную ерунду. Хотя отвечала я почему-то с удовольствием, мне нравилось вести беседы с не назойливыми людьми. Вот и его мама спрашивала искренне, для себя, а не для того, чтобы кому-нибудь потом рассказывать об этом. И хоть это и было странно, но Дарья Павловна тоже была психологом, как ни странно. Вот такие вот забавные совпадения.

   - Думаю, мне нужно идти, а то мама потеряет, - сказала я.

   - Ну да, смеркается уже, - кивнула женщина. - Ладно, иди проводи подругу - я сама всё уберу.

   Мы поднялись, и направились в его комнату за моей верхней одеждой, а затем - к двери, где меня ждала моя обувь. Когда я обулась, то он вдруг спросил:

   - Может, Владу позвонить? Если ты боишься...

   - Нет, не надо! Если что, придётся звонить домашнему красавчику, который вмиг прискачет, чтобы меня спасти - надо же как-то прощение получить. Ну, и бегаю я теперь неплохо...

   - Как скажешь, - согласился парень.

   - Не скучай, - произнесла я негромко, когда он сжал мою ладошку. - Пока.

   - Ага, пока... - я улыбнулась на прощание, и выскользнула на лестничную площадку. Сердце начало отдавать какую-то счастливую чечётку, когда он мягко пожал мою руку, и так было, пока я весело скакала домой, и уже когда увалилась спать. Улыбка не сходила с лица до самого утра, напоминая о том волшебном миге, когда я поняла, что влюбилась...

   Он стоял, опёршись спиной на стену, а на лице играла счастливая улыбка. Как бы ему не хотелось её отпускать, яркую, словно солнышко, девчонку, которая всего за пару недель покорила его сердце! И ведь раньше никто и подумать бы не мог, что он, Владислав Синицын, пропитается симпатией к своей бывшей врагине, Ксении, которая с некоторых пор стала его подругой. Похоже, то, что было с Юлькой, не было любовью - она симпатичная, но с ледяным сердцем, которое никогда не поймёт, что такое настоящая любовь. Эта девушка как-то незаметно успела сесть ему на шею, не забыв свесить ножки, и отрастить рожки да красный стрельчатый хвост. Если бы он только знал, они бы вообще никогда не связались, но он-то думал, что девушка божий ангел, но никак не наоборот! Теперь парень сделал для себя очень важный вывод: смотреть надо в душу, а не на красоту и одёжку, которые так и пытаются заманить в свои коварные объятия, чтобы там и вцепиться своими мерзкими острыми коготками в твою глотку.

   Ксюша оказалась совсем не такой, какой он её считал. Он думал, что она как гадюка, которая всё время шипит, но шипит-то она по делу - надо же как-то защитить свою честь, а не в сторонке отмалчиваться. И эти её язвительные замечания немного задевали его обычно твёрдую натуру, готовую противостоять в любое время, но он вовремя находил нужные слова и отвечал девушке тем же. Всю жизнь как собаки, и только к девятому классу поняли друг друга - упасть, не встать.

   Эти серо-голубые забавные глаза не выходили у него из головы, заставляя продолжать улыбаться и даже прикрыть глаза. Когда она смеялась, у него было чувство, будто где-то звенит колокольчик - маленький, аккуратненький, с голубым бантиком. Эти частые размышления о ней вели только к одному - он влюбился. Теперь уже по-настоящему. Когда он поцеловал Ксюшу в щёку, еле сдерживался, чтобы не сделать это на губах - они были у неё какие-то свои: маленькие, пухленькие, нижняя чуть побольше верхней - очень похожи на детские. Теперь понятно, почему этот клоун Максименко в неё влюблён - эта девушка - само совершенство! По-другому её никак не назовёшь...