Джеки Коллинз - Игроки и любовники

– Вот уж не поверю, – из ванной послышался шум льющейся воды. Эван кинулся к двери. Может быть, отец не заметит, что он ушел. Эл быстрой походкой вернулся в спальню. Он так и не оделся, и Эван подумал, что ему еще далеко до отца. Его мужское естество казалось таким маленьким. Он позднее подумает над этой проблемой.

Эл почесывал живот и изучал сына. Боже, какой он тощий. Его надо развивать. У парня совсем нет мускулов. А волосы, грязные патлы до плеча.

– Тебе придется постричься, если хочешь поехать на гастроли.

– Зачем?

– Эта прическа тебе не идет. Ты что, никогда не моешься?

– Иногда.

– Я мою голову каждые два дня и хожу к парикмахеру раз в шесть недель. В следующий раз обязательно возьму тебя с собой. Ты должен следить за своей внешностью.

– Зачем? – ехидно улыбался Эван. – Я же не звезда.

– Нет, и никогда ею не станешь, если будешь так выглядеть.

– А мне это и не надо.

– Хорошо, хорошо. Никто тебя не заставляет. Что собираешься делать сегодня? Хочешь пойти со мной на репетицию?

– Нет, спасибо.

– Деньги нужны? Ты куда-нибудь собираешься?

– Дай мне пять фунтов.

– Вот, возьми, но не говори матери. Ты знаешь, она не любит, когда я даю тебе деньги.

Эван схватил банкнот с трюмо. Эдна настаивала, чтобы он укладывался в три фунта в неделю. Во всяком случае, отец хоть это понимал.

– Встретимся за ужином, – сказал Эл. Эван кивнул головой.

– Ты возьмешь меня на гастроли? – выпалил он. – Ты же обещал. А она не поедет?

– Кто она?

– Мама.

– Нет, но никогда не называй маму «она». Возможно, я захвачу тебя с собой.

– Но ты же обещал?

– Я ничего не обещал, а только сказал, что, наверное, возьму тебя. Не дави на меня. Постригись, а потом посмотрим.

Многие недели Эл лихорадочно репетировал. Весь день он работал, сильно уставал к вечеру и почти не разговаривал. Потом возвращался домой, занимался в гимнастическом зале, съедал спартанский ужин и валился в постель.

Он опять прочитал о Даллас в газетах. Что бы она ни делала, все становилось событием: будь то ее увольнение организаторами конкурса или помолвка с богатым наследником. Жизнь шла слишком быстро.

Эл жалел ее, потому что Даллас ему действительно нравилась. Без сумасшедшей рекламы у них могло бы что-нибудь получиться. Но у него свой имидж, и не стоит нарушать его во имя непродолжительной интрижки. Ну, неделю? Ну, две? И думать об этом не следует.

А в это время газеты все еще публиковали старые фотографии Эла с Даллас, намекая, что любовь между ними продолжается. Ему хотелось рассмеяться вслух. Они не виделись и даже не разговаривали с того момента, как покинули Францию. И в его постели она не побывала.

Эдна пригласила Мелани с Полем на субботний ужин, поскольку Эл собирался в санаторий. Он решил, что последний раз перед голоданием позволит себе хорошо поесть. Они вчетвером пошли в «Тиберио», известный итальянский ресторан в районе Мейфэа.

Эдна чувствовала себя не в своей тарелке. По плану она должна начать разговор о поездке на гастроли, а потом ее поддержит Мелани. Но слова словно застревали в горле. Они уже пили кофе, когда Мелани наконец-то сказала:

– Еще неделя, и вы вдвоем уедете. Как вам везет!

Ноль недовольно хмыкнул:

– Точно, везет. Да нам предстоит кошмар!

– А как вы думаете, – вмешалась Эдна, – что будет, если и мы с Мелани приедем к вам, скажем, в Калифорнию.

– Это не для тебя, Эдна. Тебе там не понравится. Толпы людей. Стычки. Ты же знаешь, что это такое, – Поль остановился, выжидая, чтобы вмешался Эл. Но брат строил глазки молодой киноактрисе и не хотел, чтобы его беспокоили, так что Поль продолжил: – Конечно, Эл будет рад вашему приезду, и мне приятно повидаться с Мелани, но эти путешествия убийственны. Мы не хотим подвергать вас риску.

– А я думаю, – резко возразила Мелани, – что там будет весело. Как ты считаешь, Эдна?

– Мне хотелось бы побыть с Элом, и неудобства меня не пугают.

– Ну вот, – весело сказала Мелани, – давайте решим. Встретимся в Лос-Анджелесе. Мы с Эдной побродим по магазинам и позагораем. Для нас это будет праздник.

Поль нахмурился. Он не вынесет, если Мелани и Линда столкнутся лицом к лицу.

– Эл, – громко позвал он, – а что ты думаешь? Эл с неохотой вмешался в разговор.

– Забудьте об этом, – сказал он. – Я обещал взять с собой в поездку Эвана. Ты же знаешь его, Эдна. Он будет думать, что ты за ним шпионишь.

– Но, Эл…

– Прекрати жаловаться. Съездим куда-нибудь, когда я вернусь.

– Если у тебя хватит сил, – обиженно буркнула Мелани.

– У меня их всегда достаточно, – резко ответил Эл. Мелани залилась краской:

– Похоже, что вы не хотите, чтобы мы ехали с вами. Боитесь обузы!

– Ради Бога, заткнись, – прервал Поль.

– Почему? Я слышала, что происходит на гастролях. Молоденькие девушки всегда готовы исполнить любое ваше желание.

– Я же сказал тебе, заткнись, Мелани!

– Не злись. Мы с Эдной останемся дома, как хорошие жены. Но не удивляйтесь, если мы нанесем вам неожиданный визит. Против этого-то вы не возражаете?

Поль позвал официанта. Разговор явно пошел не в ту сторону.

Эдна раздумывала над словами Мелани. Когда она с мужем очутилась в постели, то осмелилась задать вопрос:

– Ты когда-нибудь изменял мне, Эл? Он зевнул:

– Что за глупый вопрос? Уже час ночи, давай спать.

– Я знаю, что у тебя много соблазнов. И это нелегко. А что с Даллас? Эл вздохнул. Только не это. Слишком поздно, Эдна. О Господи!

– Я устал. Поговорим завтра, – Эл лег на спину. С его точки зрения, с браком покончено. Но как сказать ей это?

Слава Богу, впереди гастроли. Для него это шанс удрать и все обдумать. Эл заснул, но сон оказался кошмаром. Он был на сцене. Толстый, старый и, когда открывал рот, чтобы запеть, не мог издать ни звука. Во сне он прижался к Эдне.

КНИГА ВТОРАЯ

ГАСТРОЛИ

Глава 16

Берни Сантан потел. Какого черта? Разве в Лондоне потеют? Кто мог предположить, что здесь такая жара, черт возьми? Его котоновые брюки в бело-голубую полоску липли к ногам. Майка с надписью «Эл – король» намокла, даже ноги в носках казались влажными.

Рядом с ним Поль производил прямо противоположное впечатление. Светло-бежевый костюм от Ив Сен-Лорана. Рубашка в полоску. Темные очки.

Они ожидали Эла в Лондонском аэропорту. Все остальные были уже на борту.

Серо-черный самолет, нагруженный шампанским, икрой, виски и кока-колой, терпеливо ожидал пассажиров на взлетной полосе. На нем с обеих сторон было написано золотыми буквами: «Эл – король». Изнутри доносились звуки последней пластинки Эла.

Избранные представители прессы тоже ожидали на взлетной полосе, потягивая холодный коктейль, который они закусывали маленькими бутербродами с осетриной, любезно предложенными стюардессой в бикини.