Сандра Браун - Поцелуй на рассвете

— Все нормально, — бросил Райли. В его голосе прозвучали нотки чисто мужского пренебрежения к боли, которое всегда сводит женщин с ума.

— Почему ты не хочешь признаться, что тебе больно?

— А зачем скулить?

— Затем, что человек, которому плохо, вправе рассчитывать на сочувствие. Это нормально и вполне естественно.

— К женщинам это тоже относится?

— Конечно.

Райли рассмеялся.

— Не понимаю, что тебя так развеселило?

— Теперь я понял, почему, когда тебе бывало плохо в некоторые дни, ты всегда ложилась в постель.

— Да, это очень больно, — сказала Брин, оправдываясь. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе пришлось терпеть такое хоть один день в жизни.

Райли потрепал ее по щеке.

— Я знаю, что это больно. — Он погладил большим пальцем ее нижнюю губу. — Но, кажется, мы нашли против этого отличное лекарство, не так ли?

Брин судорожно сглотнула и опустила глаза. Она беспокойно заерзала на табурете.

— И наш метод помогал в сто раз лучше любой таблетки, — добавил Райли охрипшим голосом.

— Не помню.

— Помнишь, помнишь.

— Откуда ты знаешь, что я помню, а что нет? — взвилась Брин.

Взгляд Райли скользнул по ее шее и остановился на груди, обтянутой футболкой. Брин проследила направление его взгляда, но могла бы и не делать этого. Она и так знала, что Райли имел в виду: ее выдавали напрягшиеся соски, бесстыдно выступающие сквозь тонкую ткань.

Она слезла с табурета и быстро сказала:

— Забирай свое бренди и иди наверх, а я отправляюсь спать.

Брин вернулась к кушетке и принялась демонстративно взбивать подушку. В этом не было необходимости, но должна же она была хоть чем-то заняться, чтобы не смотреть на Райли и не встречаться с его понимающим взглядом.

Она улеглась и натянула на себя плед до самого подбородка, потом повернулась на бок и сделала вид, что спит. Пружины кушетки прогнулись под весом Райли: он присел в ногах у Брин. Брин не открыла глаза, тогда он положил ее ноги себе на колени. Глубоко вздохнув, она перевернулась на спину и посмотрела на Райли.

— Ты же сказал, что возьмешь бренди наверх.

— Нет, это ты сказала, чтобы я взял его и уходил наверх. Похоже, сегодня тебе ужасно трудно запомнить, кто что говорил. Как ты думаешь, может, это происходит потому, что тебя смущает мое присутствие?

Брин фыркнула и прикрыла глаза с наигранно скучающим видом.

— Ну хорошо, оставайся, если хочешь, мне все равно. Только не мешай мне спать и сиди тихо. — Она глубоко вздохнула и снова закрыла глаза, но через секунду опять открыла их и резко села на диване. — Прекрати сейчас же!

— У тебя всегда были очень отзывчивые ступни.

Райли сунул здоровую руку под плед и безошибочно нашел самое чувствительное место на ее стопе, у основания большого пальца. Простое прикосновение, легчайшее поглаживание, не больше, всегда действовали на Брин подобно электрическому разряду.

— Похоже, ты не намерен дать мне заснуть, не так ли? — сердито спросила она.

— Как ты можешь спать, когда я страдаю?

— Что, бренди не помогает?

— Пока нет. — Райли поднял стакан. Он не отпил еще и третьей части. Брин устало вздохнула:

— Ну хорошо, я посижу с тобой, как с маленьким. Но учти, если ты напьешься и, вместо того чтобы успокоиться, начнешь дебоширить, я отошлю тебя домой. Я же знаю, ты умеешь водить машину левой рукой.

— Да, ты должна это помнить, — сказал Райли с ленивой усмешкой.

Брин действительно помнила, как он, бывало, вел машину левой рукой и чем тем временем была занята правая. Ее бросило в жар. Ну кто ее дергал за язык, почему ее так и тянет вспомнить прошлое?! Как будто мало того, что Райли то и дело напоминает о нем не слишком деликатными намеками.

— Если ты не прекратишь эти непристойные инсинуации, я отправлю тебя наверх.

— В нашу первую брачную ночь я очень удивился, обнаружив, что ты девственница.

— Райли! Ты разве не слышал, что я только что сказала?

— Это никакая не инсинуация, а простая констатация факта. Я был удивлен.

— Почему?

— В наше время на свете осталось не так уж много девственниц твоего возраста.

— Моего возраста? Тебя послушать, так я просто древняя старуха. Доисторическое ископаемое.

— Сколько тебе тогда было лет? Двадцать пять? Признайся, Брин, ты сама-то много встречала двадцатипятилетних девственниц?

— Может, их следовало собрать всех вместе и поместить в музей?

— Ты так говоришь, как будто обиделась. Я же не имел в виду ничего плохого, просто сказал, что удивился. Я не говорил, что был разочарован. — Райли лениво погладил большим пальцем высокий подъем. — Если уж на то пошло, меня это очень обрадовало, — мягко добавил он. — Если бы мне пришлось думать да гадать, кто был с тобой до меня, я бы, наверное, сошел с ума. Мне была невыносима мысль о том, что ты занималась любовью с другим мужчиной.

Райли не переставая поглаживал ее ногу, и от этой ласки Брин впала в некое подобие транса. Ей вспомнилось, как он не раз выполнял тот же самый ритуал языком и тогда ее тело размягчалось, как тающее масло, а кровь вскипала в венах, превращаясь в жидкий огонь желания. Сознание того, что Райли по-прежнему имеет над ней магическую власть, вызвало в ее душе протест, и Брин выпалила первое возражение, которое пришло в голову:

— Есть и другие способы заниматься любовью.

Рука Райли замерла. Брин почувствовала, как его напряжение передалось пальцам и они крепче сомкнулись вокруг ее ступни. Темные брови Райли сурово сошлись на переносице.

— И как прикажешь тебя понимать?

Брин уже от всей души жалела, что открыла рот. Прежде чем делать это опрометчивое заявление, нужно было просчитать реакцию Райли. Но отступать некуда, сказанного не воротишь.

— А так. Я никогда не говорила, что до тебя ни с кем не занималась любовью.

— Ты хочешь сказать, что гуляла напропалую, но никогда не доходила до конца?

Брин с напускной беспечностью пожала плечами:

— С кем?

— Ах, Райли, оставь, какое это имеет значение?

— Я тебе объясню какое, — прорычал он. — Для меня, черт побери, это имеет огромное значение!

— Но почему? Тем более сейчас? Ведь, когда мы были женаты, тебя это не волновало.

— Когда мы были женаты, ты не тыкала мне в нос своими предыдущими любовниками.

— Я и сейчас не…

— Говори, с кем ты занималась любовью! Со своими приятелями из колледжа?

«Нет, он просто невыносим!» — подумала Брин. Своим непрошибаемым упрямством Райли добился только того, что раздул тлеющие угольки ее гнева в огромный костер.

— Ну конечно, ты же знаешь, что я училась в Беркли.

— Ну да, конечно. Это все объясняет. — Глаза Райли сузились в две голубые щелочки. — В старших классах?