Без шанса на развод - Ая Кучер
— Да, — я закатываю глаза. — Это я рассчитывала. Да, районная администрация уже утвердила. Там будет открываться детский сад и начальная школа. Понадобятся активности для детей.
Моя фирма занимается покупкой зданий, их реставрацией и перепродажей. Или сдачей в аренду.
Главная задача — найти дешёво, а продать дорого. Вот такой аналитикой я, чаще всего, и занимаюсь. И теперь объясняю свои расчёты мужчине.
Поднимаю руку в предупреждающем жесте, когда возвращается Сергей. Прошу не мешать разговору.
Вздрагиваю, замерзая за секунду. На колени приземляется ледяной синенький пакет. Охлаждающий, от ушибов.
Сергей жестом указывает на мой лоб. Я благодарно улыбаюсь, но использовать не спешу.
Если меня через одежду так заморозило, то свой лоб я больше травмировать не собираюсь.
— Нет-нет-нет, — я вздыхаю. — Даже с учётом задержек, объект простаивать не будет. Плюс-минус одновременно всё будет.
Сергей тяжело вздыхает. Показательно недовольно, как с маленьким ребёнком. Забирает пакет с моих колен.
А после…
Я даже офигеть не успеваю, сразу попадаю в состояние шока. Потому что мужчина нагло меня касается.
Хватает даже! Берёт за подбородок, а после разворачивает лицом к себе. Прикладывает гелевый пакет к моему лбу. Держит.
Недовольно смотрю на Сергея. Это что за самоуправство? Но спорить не получается, потому что на линии шеф.
Только прожигаю взглядом мужчину, а он успешно игнорирует.
Нахальный и упрямый мужлан.
— Хорошо, — я соглашаюсь на просьбу шефа. — Пришлю вам дополнительные комментарии. Но уже завтра. Я официально в декрете, между прочим.
— Да-да, — хмыкает шеф. — Знаю я твой декрет. Обсудим завтра, приезжай в офис.
Я хочу отказаться. Имею на это право. Но вспоминаю, как скучала от безделья… И позволяю шефу думать, что это он меня заставил. Нечего кому-то знать, что я тайный трудоголик.
Сбрасываю вызов и убеждаюсь, что точно больше ничего не слышно. А после этого — отталкиваю руку Сергея.
— Что вы себе позволяете? — возмущаюсь. — Вы нормальный вообще?
— Постоянная проверка утверждает, что да, — усмехается. — А вот вы… У вас травма, можно и позаботиться о себе. А раз вы сами не хотите, то этим займусь я.
— Я вас не просила. Не путайте меня со своей дочерью, которой нужен присмотр.
— Всё равно ведь женщина. А вы иногда чертовски упрямы во всём, как и дети.
Я зло забираю пакет из рук мужчины. Прикладываю ко лбу показательно, лишь бы отстал. До чего же настырный, а!
Гель начинает приятно охлаждать. Убирает пульсацию под кожей. Поэтому я прикрываю глаза, удерживая пакет.
В таком положении меня и застаёт сын.
— Вы чего тут? — хмурится Дава. — Что уже случилось?
— Надо же нам развлекаться, пока вы заняты, — я усмехаюсь. — Всё сделали?
— Да, там быстро и просто. Всё сдали, теперь ждём результата. Потом… Ну, потом будем решать всё.
— Отлично.
Скупо произносит Сергей, поднимаясь. Его дочь стоит в сторонке, всё ещё не рискует подходить. Смотрит на меня с лёгкой опаской.
Поэтому, оставшись наедине, я решаю прояснить ситуацию с сыном.
— Ты Каминским представился? — я уточняю. — Она искала именно Каминского.
— Ну… Ма, не парься. Было дело и… Не смотри так.
— Просто пытаюсь разобраться. Обычно ты держишься за свою фамилию.
— Ситуация тупая была, ладно? Были проблемы, и… Ну я козырнул фамилией Льва. Это ведь эффективнее, чем про отчима рассказывать и прочее. Сын Каминского как-то надёжнее звучит.
— Мне стоит знать о тех проблемах?
— А, не. Лёгкое недопонимание. Но там Лера это видела, а она мне понравилась. И было как-то тупо объяснять всю ситуацию. Ну, то есть она знает, что мой отец умер, а Лев — отчим. Но я про фамилию уже умолчал. Просто я понимаю, насколько это по-мудацки звучит. Я не брал фамилию Льва, но ею понтуюсь. Понимаешь?
Не очень. Но и мне давно не восемнадцать, чтобы в психологии подростков разбираться.
Главное, что всё решилось. Я подхватываю свой плащ, направляясь к выходу. Лучше перехвачу детей и в другой день зайду. Я не хочу сталкиваться с мужем.
— Извините, — долетает тихий голос Леры. — Карина Рустамовна, а… Я могу с вами поговорить? Наедине.
— Да, конечно.
Я немного теряюсь, но мгновенно беру себя в руки. Лера для меня пока загадочная девушка.
Молоденькая, немного напуганная, но есть в ней что-то… Не отталкивающее, нет. Скорее просто непонятное.
А ещё после вчерашних подозрений — мне немного не по себе. Оттого и чувствую лёгкое отторжение. Но я не хочу становиться свекровью из страшилок, поэтому стараюсь взять себя в руки.
Свекровь, конечно, такое себе понятие. Учитывая, что они с Давой разошлись. Но другого определения для нашей ситуации я не могу найти.
— Я хотела извиниться, — неожиданно начинает девушка. — И за себя, и за моего отца. За папу больше.
— Да? — я выгибаю бровь. — Почему?
— Просто он… Как танк, — по-детски фыркает, смотрит на меня в поисках поддержки. — Я просила его не вмешиваться, но он не послушал. Он знает лучше и пытается это другим навязать.
— Это я уже заметила.
Я прикасаюсь ко лбу. Вспоминаю, как Сергей нагло полез со своей первой помощью, хоть я и не просила.
Охотно верю, что Лера могла тоже планировать другое. А вот Миронов взял всё в свои руки и пошёл разбираться.
— Он не должен был вмешиваться, — вздыхает Лера. — А уж тем более с вами говорить. Вы ведь тут совсем ни при чём!
— Не должен был, — я соглашаюсь. — Но это не твоя вина.
— Я всё равно чувствую себя виноватой. Будто из-за меня всё это случилось. А я бы не хотела начинать знакомство с вами с негатива. Давид много о вас рассказывал и мне… Хотелось по-другому, в общем.
— Не переживай. Не ты же это устроила.
— Ну… Я рассказала папе. О Давиде. А дальше он уже сам всё нашёл. Если бы не рассказала — он бы не полез.
— Лер, ты уж точно не несёшь ответственность за чужие решения. Извинения работают, когда они твои. И искренние. А Сергей вряд ли сожалеет о своих поступках.
Лера немного морщится. Недовольно зыркает в сторону отца. А после со вздохом соглашается.
Всевышний. Какой же она ребёнок. Хотя, Дава мой не лучше. Молодёжь, которая в восемнадцать ещё не до конца разбирается в жизни.
Я такой же была? Нет, точно нет! Я была куда более рассудительной, и взрослой, и…
Кого я обманываю?
Мы с Назаром были как два идиота, которые ничего не смыслят в жизни. Но пытаются во взрослых играть. Теперь очередь Давида настала.
— А за себя по какому поводу? — направляю я разговор.
