Няня для бывшего - Иман Кальби
Делает шаг вперед, сильно сокращая расстояние между нами. И я отчетливо теперь чувствую запах спиртного. Он пьян. Несильно. Амир никогда не пьянеет до состояния невменяемости. Но это объясняет его резкость… Что у трезвого на уме…
Отодвигаюсь от его прикосновения.
— Дай мне, пожалуйста, пройти. Хватит… Мы все решили с тобой…
Накрывает пальцем мои губы, лишая возможности говорить. Потом сковывает в тиски своего широкого корпуса, преграждая отступление с двух сторон. Глубоко дышит.
— Ни хрена мы не решили, Маша… Не могу я без тебя…
— Можешь… — собиравшиеся все это время в уголках глаз слезы прыскают фонтаном, — черт тебя дери, Амир! Можешь! Не мог бы- давно пришел бы! Не отпускал! Знал бы!
Он стонет- так болезненно, надрывно. Мучает меня этой свой проклятой искренностью еще сильнее.
— Ты не понимаешь, что я дал тебе свободу только потому, что ты сама отчаянно просила, Маш?! Потому что любил тебя до безумия! Потому что если так сильно любишь… Я с мясом и костями вырывал тебя из себя. Запрещал себе звонить, запрещал следить, запрещал мешать тебе жить… Не мог я дать тебе нормальный брак человеческий, который ты заслужила, понимаешь? — шепчет рвано, — решил, что такая красавица и умница и без гнилого меня найдет себе счастье… Мог бы держать… Мог бы запереть тебя в башне и не выпускать, только разве это был выход? Ты волком бы на меня смотрела за то, что я тебя силой держу рядом любовницей! Знаешь, каково это- такому, как я, отпускать ту, которую считаю своей… Кто и так была моей… Я был твоим единственным, Маш… Я первый поцеловал эти губы, — снова проводит по моему рту, размазывая слюну, смотрит, как заколдованный, — я первым… думать о том, что потом ты отдавалась другому… другим… — шипит, словно бы от этого ему больно, — это такой проклятый ад… Ты единственное светлое пятно в это гадкой жизни. Ангел, который упал в мою преисподнюю по ошибке.
Опускает руки на мою талию, ведет по бедрам. Прикосновения его такие тягучие, такие сумасшедше- одержимые, меня трясет… Не вырваться…
— Твое красивое тело было создано для того, чтобы рожать мне детей… Я бы с ума сходил от удовольствия и любви, когда бы смотрел, как здесь, — накрывает пятерней мой живот, — росла бы моя жизнь… А я… Мы были бы счастливы, Маша…
Закрывает глаза, глубоко и рвано выдыхает мне в шею.
— Поверь мне, это не жизнь сейчас, Маша- малыш. Это ад…
Я сильно-сильно жмурюсь, надеясь, что он сейчас растворится. Что это просто очередной мой болезненный сон. Кошмар искаженного прошлого, которое нон-стопом преследует меня… А когда распахиваю глаза, вижу на пороге Эльмиру.
Она смотрит на нас, совершенно стеклянным взглядом. Застывшим. Безжизненным…
Отмираю, начинаю остервенело отпихивать от себя Амира.
— Здесь твоя жена! Пусти меня, наконец! — кричу на него, колошматя по каменным плечам.
Он нехотя оборачивается на нее, но даже не думает отступать от меня или выпускать из рук...
Глава 28
— Выйди, — цедит сквозь зубы Амир, а я пораженно перевожу глаза на Эльмиру. Она даже не красная. Просто безжизненная сейчас.
— Что… что ты творишь? Ты не в себе, да? — спрашиваю, наконец, выкручиваясь из его объятий…
Как такое возможно? Это он сейчас жену свою просто взял и выставил за то, что она зашла не в подходящий момент к сыну? Когда муженек зажимал в углу няньку? Хочется истерично хохотать, глядя им всем в лицо.
— Не буду вас отвлекать, — говорит бесцветным голосом Эльмира, — Мария я вообще-то к Вам. Хотела передать, что Галина все-таки решила прийти на работу и через полчаса уже будет. С учетом всего произошедшего сегодня, думаю, Вы заслужили отгул даже несмотря на то, что наше время подходит к концу. Так что можете ехать в город.
Она разворачивается с идеально ровной спиной и выходит обратно, словно бы неживая.
Я смотрю на Амира.
— Один вопрос только. Вы все сумасшедшие? — стараюсь говорить тихо из-за ребенка, но голос все равно срывается, — что вообще происходит в этом чертовом доме и как тут вообще можно вырасти нормальным ребенком?!
Не выдерживаю, эмоции захлестывают.
— Ты при ней меня тискал, Амир! И она это просто съела?! Что это вообще такое?!
Он поднимает на меня полностью, как кажется, протрезвевший взгляд.
— Я тебе объяснял уже много-много раз, Маша. А ты упорно не слышишь. Нет ни хера никакой семьи, — смотрит сейчас так тяжело, что придавливает грудь, — мы играем свои роли. Точка. Нет ничего. Ни секса, ни дружбы, ни взаимопонимания. Только расчет. Да и он уже условный. Я давно вытянул бизнес из задницы и давно уже ни от кого не завишу. Теперь уже они все от меня зависят. И она, и ее братец, и вся их семейка, — сжимает в этот момент со всей силы руку в кулак, — как родителей не стало, последнее желание сохранять этот фарс пропало…
— Но сохраняешь… — отвечаю, отворачиваясь к окну и пытаясь переварить очередное его откровение, которое сейчас предстало перед моими глазами.
— Ради Артура, — говорит он и подходит к ребенку, — Пацан ни в чем не виноват… Эта сука начнет меня им шантажировать, судиться… Ты ж видишь, какая она мать… Кто от этого выиграет? Явно не он… Это та война, в которой не будет победителей…
— Ты унижаешь её. В чем она виновата, Амир? — продолжаю говорить то, что у меня в голове. Хватит уже политесов, — в том, что ты женился на кошельке ее отца? Почему вообще, мужчины, вы жалеете только себя? Хорошо, ты живешь с нелюбимой, а с чего ты вообще взял, что и она была счастлива идти за тебя?! Эти твои гульки с женщинами… Я слышала, как она кричала, как ты выходил в свет с женщиной, позорил её.
Амир пренебрежительно отмахивается рукой.
— Не было никакой женщины, Маша. Она говорила про мою помощницу, которая и правда часто меня сопровождает. Между нами ничего нет и быть не может- она женщина моего близкого друга и они скоро поженятся. Просто у Эльмиры все на публику. Её совершенно не трогает, что я буду трахать новых баб хоть каждый вечер, главное, чтобы это было шито-крыто. Всё для показухи, не поняла еще? Именно потому ничего ни хрена и не получилось. Сначала я верил, что мы хотя бы сможем построить союз, партию, группу по взаимным интересам. По факту мы не создали даже пустоту. Знаешь, кто мы? Сервиз на
