Измена. Не проси простить - Анна Грин

В следующий момент муж сделал шаг вперёд. И перехватив меня за талию, приподнял на руки. У меня перед глазами все закачалось, все поплыло, показалось, как будто бы золотистые искры рассыпались перед взором, это было неприятно, и я с каким-то чудовищным осознанием поняла, что меня стало сильно тошнить настолько сильно, что я часто задышала, стараясь зажать рукой рот.

— Твою мать, говоришь ничего случилось? Что такое, тошнит?

— Дим, тошнит, не могу, — в последний момент перед тем, как я поняла, что тошнота уже не сдерживается, муж резко шагнул в сторону, стукнул по маленькой незаметной двери в кабинете, и за её пределами оказался действительно небольшой санузел. Дима шагнул вместе со мной и успел меня только поставить на ноги, как я согнулась над унитазом. Муж перехватил мои волосы в кулак, второй рукой зафиксировал мне талию, чтобы я не навернулась на скользком кафеле и задумчиво протянул:

— Мне вот интересно, тебя так полоскает от сотряса или как?

Глава 23

Меня тошнило утренним кофе, которое было вместе с непонятным завтраком от нашего повара, и мне казалось, что вместе с рвотой из меня жизнь по капле утекает. Меня скручивало жгутами, и казалось, будто бы на следующем залпе желудок меня должен покинуть.

Дима поставил ноги шире моих, перехватил меня за талию и держал так крепко, что казалось я вообще никуда не могу пошевелиться, я даже с трудом справлялась с тем, чтобы отвести передние волосы от лица. Что уж говорить о том, чтобы ему съязвить на тему моей тошноты.

— Тихо, тихо… — прошептал Дима на самое ухо и провёл пальцами мне по животу, поднимаясь к солнечному сплетению. Я дёрнулась, неудачно толкнулась задницей в его пах, и в этот момент Дима как-то особенно нервно и жёстко прижал меня к себе. — Да ты не психуй, господи, успокойся просто.

Но я не могла успокоиться, каждый спазм отдавался где-то внутри такой нестерпимой болью, что мне казалось, что я снова потеряю сознание.

На мой взгляд после сотрясения не должна быть такая сильная тошнота. Так тошнило при отравлениях, при всем что угодно, но мне почему-то свято верилось, что при сотрясении просто мутит. Как же я ошибалась.

— Вот видите, — фельдшер заглянула к нам в санузел и наставительно протянула. — Надо все-таки ехать в больницу, вы должны обследоваться, вы должны пройти мрт.

Дима что-то сдавленно зарычал, но я только постаралась махнуть рукой, чтобы фельдшер вышла и оставила меня в покое. У меня все тряслось изнутри, и, казалось, как будто бы вот вот я выплюну все внутренности. Это было очень унизительно, блевать под вниманием нескольких людей, но ещё более унизительно было, что меня тошнило в руках мужа. Я не позволяла себе такого поведения, и на протяжении всего брака я старалась сохранить иллюзию уединённости каждого члена семьи друг от друга. Я не позволяла заходить друг к другу в ванну. Только когда девочки были очень маленькими, и на протяжении брака я не позволяла Диме так себя вести и, соответственно, я не делала так никогда сама. А тут мало того, что над унитазом, так ещё и с тошнотой. Мне становилось люто некомфортно. Такое ощущение было, как будто бы я голая на площади стояла, все-таки есть некоторые моменты в жизни каждого человека, когда он чувствует себя максимально уязвимым.

— Девушка, давайте выйдите, не видите у нас тут интимный момент происходит? — прохрипел Дима и сильнее перехватил меня за талию. Я упёрлась рукой в стену, потому что от каждого движения мужа у меня перед глазами ещё сильнее все размывалось. Мне казалось,, что хуже уже быть не может. Но оказалось, что может, потому, что, когда меня перестало тошнить, Дима включил воду и стал вытирать мне лицо. Я отфыркивалась и нервно била его по рукам.

— Я не маленькая, дай мне самой, господи…

— Да сама ты сейчас на ногах едва стоишь!

— Да это все потому что меня твоя любовница швырнула с лестницы, — нервно прошипела я.

— Вот посмотрю все записи с камер наблюдения и точно тебе скажу, швырнула или не швырнула, но на данный момент ты в моих руках, поэтому, будь добра, перестань козлиться и наконец-таки дай мне возможность усадить тебя в машину скорой и поехать в больницу.

— Бесишь, — зло, процедила я и хватанула с полки бумажное полотенце, вытерлась им. В голове звенело и периодически создавалось впечатление, как будто бы у меня внутри шарик наполнили водой, и от каждого шевеления он перекатывался. Мне кажется, именно это и провоцировало тошноту.

Дима опять перехватил меня за талию, наклонился, подхватил меня на руки.

— Так, ну что вы там все заполнили? — обратился он к фельдшеру, девушка нервно кивнула и протянула ему мобильник. Он мотнул головой, чтобы она положила его мне на талию и на выходе Дима повелительно крикнул. — Сумочку её не забудьте вместе с плащом.

Я бы очень хотела выглядеть сильной независимой женщиной, и ещё самостоятельной, но когда Дима начал движение у меня перед глазами все стало двоиться. Я прикрыла их, чтобы просто не видеть и не ощущать опять противного чувства рвоты на корне языка, и в какой-то момент поняла, что просто прижалась лбом к плечу мужа.

Машина скорой была новой, и меня быстро положили на кушетку.

— Так Вер, ты на скорой, я на своей машине, чтобы вечером можно было уехать домой, хорошо?

Мне очень хотелось показать ему какой-нибудь нецензурный жест, но я сдержала себя из последних сил. Муж сам себе ответил, что да-таки хорошо, и хлопнула дверь. Машина тронулась. Я ощутила, что тошнота никуда не делась, хрипло произнесла:

— Девушка, меня сейчас вырвет.

— Перевернитесь на бок, — быстро сориентировалась она и помогла мне перевернуться.

Лежа на боку, действительно было полегче и буквально через десять минут мы оказались в приёмном отделении одной из городских больниц, зачем-то выкатили каталку и усадили меня на неё.

Я не понимала для чего это, потому что в состоянии была сама дойти до приёмного покоя.

Дима приехал двумя минутами позднее и, залетев в помещение, обвёл его тяжёлым взглядом.

— Так сидишь — сиди, — сказал он наставительно и пошёл в регистратуру, что-то быстро выговорил медсестре и, вернувшись ко мне, наклонился и снова поднял на руки.

— Я могу вполне