Рай, которого не ждала - Лана Норд

унылый, серый и пустынный.

Зашла в здание вокзала, здесь тоже было очень тихо, и вызвала такси до своего прежнего домика.

Пока мы ехали, временами я видела море, оно было всё такое же величественное и безграничное.

Мы подъехали к домику, я расплатилась, и таксист уехал.

Вещей у меня практически не было, и я, решив не мешкать, пошла сразу по направлению к пляжу. Я надеялась найти Матвея в баре. На осенне-зимний период он закрывал его, так как посетителей не было. Но сам оставался жить в нём.

Я вышла на пляж и тихонько пошла по направлению к бару. Чем ближе я подходила, тем больше моя тревога нарастала. Здание выглядело совсем нелюдимым, окна были заколочены досками, дверь тоже пересекали крест-накрест две широкие, массивные доски. На песке вокруг не было никаких следов. Аккуратно заглянула в щель между досками, внутри была тишина и пустота. Я стояла в недоумении, не понимая, что всё это значит?

Куда подевался Матвей?

Где мне его искать?

Почему в баре всё заброшено?

Возникали одни вопросы, но ответов на них не было.

В растерянности, я пошла прочь от бара.

Идти мне было некуда.

Я была так уверена, что Матвей примет меня обратно, что не позаботилась о жилье.

Из знакомых у меня здесь оставались только мои бывшие соседи. Я подумала, что они могут обладать какой-то информацией, и направилась к ним.

Постучала в калитку. Через секунду дверь отворилась, и на пороге возникла Юлия Борисовна. Мне показалось, что в первую минуту она не узнала меня, а потом её взгляд посветлел:

— Карина! Это ты? Вот уж не ожидала тебя увидеть сейчас, — она перевела взгляд на еле заметный, выпирающий живот, а потом снова посмотрела мне в глаза, — проходи, я очень тебе рада.

Я зашла в дом, разделась, хозяйка провела меня на кухню и налила горячий чай:

— Сядь, погрейся, у нас сейчас такая ненастная погода, продирает до костей, — сказала Юлия Борисовна и уселась напротив меня, — рассказывай, что привело тебя сюда? Почему ты решила вернуться?

Я решила быть честна с ней, тем более живот уже невозможно было не заметить:

— Я в положении, — замялась, — от Матвея... Евгеньевича, босса Оксаны. Я хотела сообщить ему новость, приехала, но в баре никого нет. Вы не знаете, где можно его найти?

— Как же, знаю, — проговорила Юлия Борисовна, отводя взгляд и избегая смотреть мне в глаза, — в Москву уехал, работать. Насовсем. А бар продал.

— Вот как, — я была ошеломлена этой новостью. Ведь бар для Матвея всегда был его мечтой. Почему тогда он так поступил?

— А вы не знаете его новый телефон или адрес, я всё же хотела бы связаться с ним, — попросила я, с надеждой глядя на неё.

Хозяйка дома замешкалась. Казалось внутри себя она принимала серьёзное решение, взвешивая все "за" и "против":

— Я сама не знаю, — наконец нехотя ответила она, — но могу у Оксаны спросить.

Я замерла: и снова в наших отношениях с Матвеем фигурировала Оксана.

— А откуда она знает? Они общаются? — пытаясь прояснить ситуацию, спросила я.

Юлия Борисовна снова замялась, а потом сказала то, от чего у меня земля ушла из-под ног:

— Они с Матвеем вдвоём уехали, вместе живут.

Голова у меня закружилась, перед глазами всё замелькало и я отключилась.

Глава 26

Я пришла в себя оттого, что Юлия Борисовна хлопала меня по щекам, пытаясь привести в чувство. Увидев, что я прихожу в себя, она облегчённо сказала:

— Ну и напугала ты меня, Карина! Сидела, сидела и вдруг сползла на диван. Я уже и скорую хотела вызывать. Как ты себя чувствуешь? Помощь врачей нужна?

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, всё в порядке, сейчас посижу немного и пойду, не буду вас задерживать, извините за то, что напугала. Наверное, давление резко упало.

— Ну конечно, давление виновато, — недоверчиво протянула Юлия Борисовна, — нельзя так остро реагировать на новости, подумай о ребёнке. Мужик приходит и уходит, а ребёнок это навсегда.

Я просто кивнула и поднялась с дивана:

— Я пойду, спасибо вам, Юлия Борисовна! И прощайте, вряд ли мы ещё увидимся. Передавайте привет своей семье. И, если можно, не сообщайте дочери, что я приходила, и про беременность не рассказывайте, пожалуйста, я не хочу мешать их счастью.

Юлия Борисовна снова как-то странно посмотрела на меня, она как будто что-то всё время недоговаривала:

— Хорошо, Карина, если ты не хочешь, я не буду рассказывать ей о твоём визите. Но номер телефона Матвея, он тебе всё ещё нужен? Я могу узнать и прислать тебе...

— Нет, — прервала я её, — мне больше от него ничего не нужно.

— Ну как знаешь. Тогда до свидания, желаю тебе счастья, — мне показалось, что в глазах Юлии Борисовны промелькнула жалость, — тебе есть куда пойти?

— Конечно, — соврала я, — сняла номер в гостинице. Прощайте!

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Спиной чувствовала, как Юлия Борисовна смотрит мне вслед.

В таком состоянии я не могла сесть в поезд. От перенесённого стресса меня подташнивало, кружилась голова. Я решила переночевать в гостинице, собраться с мыслями, а на следующий день уехать.

Выбрав первый попавшийся отель, я заселилась в стандартный одноместный номер.

В голове была пустота.

Матвей меня предал.

Он решил не идти сложным путём, а просто подхватил то, что валялось на дороге. Хотя, как знать, может, они с Оксаной давно вместе, а я была в этих отношениях третьей лишней, наивной дурочкой, с помощью которой Матвей хотел заставить поревновать Оксану.

Я не могла знать, как было на самом деле, но новость о том, что они жили вместе, ранила в самое сердце. Не прошло и полгода, как мы расстались, а Матвей уже благополучно забыл обо мне. Ну что же, нужно смириться, собрать воедино куски своего разбитого сердца, попытаться начать жить заново, без Матвея, ради моей дочери.

Я встала с кровати, умылась, взглянула на себя в зеркало:

— На кого ты стала похожа, Карина? Бледная, заплаканная. Твой ребенок переживает всё вместе с тобой, а ведь ты должна жить ради него, чтобы он родился здоровым и крепким.

Я попыталась взять себя в руки. Оделась, спустилась в кафе, и даже что-то съела, хотя аппетита не было. Мне хотелось последний раз сходить к морю. Я не стала