Я - твое наказание - Наталья Юнина

сейчас Настя в еще большем загрузе. То ли вопроса не понимает, то ли думает, какого хрена я это спрашиваю. Однозначно второе. Только не говори розы. Риск травматичности от них возрастает в разы.

— Lilak.

Сирень. Отличный выбор. Мне и самому они по душе. Только где я их сейчас возьму?

— Which country would you like to visit? (Какую страну ты бы хотела посетить?)

— Cuba.

— Okay. How old did you kiss? (Во сколько лет ты впервые поцеловалась?)

— Twenty. (Двадцать). And you?

— Sixteen. (Шестнадцать). Have you ever seen a penis? (Ты когда-нибудь видела член?)

Хорошо, что на столе нет ничего тяжелого и воспламеняющегося.

— Of course. (Конечно)

— Not mine. (Не мой)

— Of course, — ничуть не задумываясь вновь повторяет Настя.

— Not the penis of a neighbor in a lake or a maniac. (Не пенис соседа в озере или маньяка)

— Of course, — улыбаясь произносит эта маленькая бестия. Ну врет же.

— Will you give me a massage? (Сделаешь мне массаж?)

— Of course, no. The lesson is over. (Конечно, нет. Урок закончен).

— Да, пора сворачиваться. Мы немного засиделись.

— Ага. Может, ты уберешь с моей коленки руку и перестанешь так на меня смотреть?

Если бы не Настины слова, я бы и не понял, что моя рука покоится на ее ноге.

— Извини, руки после болезни живут своей жизнью. Кстати, на носу новый год. Ты не хочешь поставить и нарядить елку?

Не знаю, кто из нас больше удивлен я или Настя. Она и про мою руку забыла. По глазам вижу, шок сменяется на радость. Хочет елку. К гадалке не ходи.

Проблема в том, что у меня нет этого пылесборника, не говоря уже об игрушках. Надо, Федя, надо.

— Хочу, конечно. Только живую.

Твою мать. Еще лучше. От искусственной просто пыль. А тут еще и иголки по всему дому.

— Давай закажем. Завтра уже привезут.

— В смысле закажем? За деньги?

— Естественно. А за что еще?

— Ты белены объелся? Сами срежем за бесплатно.

— Это противозаконно.

— Ой, я тебя умоляю, а то, что они срубают елки и потом их продают законно? Лес общий. А если ты не умеешь пилить дерево, так и скажи. Я сама с Русланом сделаю.

Эти долбаные малолетки меня точно доведут до могилы раньше времени.

— Одевайся теплее. На улице мороз.

— Мы что сейчас поедем?

— Нет, блин, утром, когда светло.

— Но ты еще не выздоровел.

Тем лучше для меня. Ибо полностью здоровым я бы не объяснил свой придурочный поступок.

— Выздоровел.

* * *

Остановите землю, я сойду. В восемь вечера Даровский отвозит нас в лес. Ну никак он у меня не вяжется с мужиком, рубящим елку. Но он подошел к этому максимально ответственно. Взял веревку, пилу и садовую тачку. Выглядит максимально сосредоточенным. Не умничает, не бухтит, когда мы ищем приглянувшуюся мне ель.

Внутри себя я выплясываю ламбаду, осознавая, что он делает это для меня. Ему на фиг не сдалась елка. Да и не было ее никогда в их доме. Я это точно знаю, учитывая, что спрашивала на днях Руслана о новогодних украшениях. И все-таки права Эля. Игнор и равнодушие — лучшее средство. Пусть попотеет. И не только с елкой.

— Мне кажется, она большая. Не увезем, — хмурясь произносит Вадим.

— Тебе кажется. В самый раз. Пили.

— Держи фонарь ровнее.

— Окей.

И никакая он не неженка. Очень даже смахивает на настоящего мужика.

— А если нас поймают менты, ты же возьмешь на себя вину, если что?

— Конечно, нет. Это же твоя идея была рубить елку.

— Но ты хотя бы пожил, а я нет. Я не хочу в тюрьму на два года.

— Какая тюрьма? Просто штраф. Успокойся.

— В интернете пишут за редкие виды ели исправительные работы или два года тюрьмы. А ту, что вырубаем мы, смахивает на редкую.

И вот тут выражение лица у Даровского изменилось.

— Ты передумал ее пилить? Да ладно, какая вероятность, что мы встретим сейчас ментов?

И тут Вадим начинает заливаться смехом. И как это понимать?

— Малыш, с появлением в моей жизни тебя, нарваться на ментов — сто один процент из ста.

— Это что за намеки такие?

— Какие намеки? Только правда и ничего кроме правды, — как-то…обидненько.

— Почему ты называешь меня малыш?

— Тебе не нравится?

— Из твоих уст нет. И вообще это обезличенно. Так зовут девок, чьи имена не знаешь.

— Я еще ни одну женщину так не называл. Ты первая.

— Это комплимент?

— Констатация. Ну что, с Богом.

Только Вадим хочет поднести пилу, как мы слышим какой-то звук.

— Это менты? — осторожно интересуюсь я, как только Даровский выпрямляется во весь рост.

— Нет. Но какой-то звук был.

Вадим прислушивается к дереву и зачем-то расправляет ветки. На самом деле лучше бы это были менты, а не выпрыгнувшая на Даровского белка…

Глава 17

Досадненько и обидненько. Проделать такой путь и без елки. Ну хоть кое-кто не прибил за вечерний выезд в лес с последствиями, и на том спасибо. Моя бабка за такую мою инициативу, повлекшую за собой не самую дружелюбную встречу с белкой, уже бы как минимум отхлестала ветками, да так, что жопа горела бы адским пламенем. А рядом с Даровским моя пятая точка даже малость примерзла.

— Хорошо, что все-таки взяли веточки, — указываю взглядом на садовую тачку, в которой покоится горсть еловых веток.

— Ты хотела сказать, забрали ветки, сломанные в процессе моей борьбы с белкой?

— Ну там не прям-таки борьба была.

И все-таки правильно кто-то умный сказал, что молчание — золото. Резкая остановка Даровского с тачкой в руках выглядит устрашающе. Точнее его взгляд. И все-таки, когда человек открыто выражает свои эмоции с помощью матов — это однозначно лучше, нежели, когда этот самый индивид смотрит на тебя, испепеляя взглядом.

— Не смотри так на меня.

— Как?

— Матом.

— Я тебе и слова плохого не сказал.

— И это пугает больше, чем быть посланной на три буквы вслух.

— Значит ли это, что ты считаешь себя виноватой в том, что на меня напала белка?

— Никак нет. Да и не нападала она на тебя вовсе. Так, просто выпрыгнула, чтобы познакомиться.

— Не знал, что знакомство начинается с крови, — не скрывая сарказма выдает Вадим, пропускаю меня вперед.

— До следующей твоей свадьбы заживет. Не переживай.

— У меня больше не будет свадьбы.

— Ну, это уж тебе решать, — пожимаю плечами в ответ на его кислую мину. — Неа, ты иди либо рядом, либо первый.

— Я вообще-то по-джентельменски пропускаю тебя вперед.