Моя взрослая девочка - Лена Поллина

мент зашедший в кабинет после меня.

Судя по тону он нихера не дружелюбный мужик.

Придется повысить ставку.

Ну…Окей! Я тут для того, чтобы Леськина задница выбралась из этой ситуации максимально сухой.

Протягиваю документ и начинаю складывать в голове схему переговоров.

В кабинете удушливая духота и желание закончить вопрос по скорее с каждой секундой лишь усиливается.

— Я очень надеюсь на то, что этот случай никак не отразиться на работе нашего учебного заведения–произносит еблан, ставя последнюю подпись в бумагах и протянув их мужикам в форме, ожидает ответа.

Фыркаю, отворачиваясь.

Мне наверное реал показалось, что он имеет отношение к ребенку, ведь судя по всему его интересует только репутация шараги.

— Думаю все будет хорошо — пожимает его протянутую ладонь один из оперов.

Бля… Сработал уже, гнида.

К моему облегчению директор покидает кабинет через десять минут и если бы он был отцом девочки, вряд ли бы это сделал с такой поспешностью…

Пока все идет не очень хорошо, но я все же рискую перекроить ход событий.

Дверь кабинета закрывается, оповещая присутствующих, что в этой игре стало на одного игрока меньше, а я обведя глазами комнату, начинаю выстраивать с представителями власти диалог.

— Мы можем отправить Олесю Вячеславовну к дочери и обсудить этот вопрос на едине? — давлю уверенным взглядом сразу обоих мужиков.

Мне не к чему сейчас лишние уши и драматичные воздыхания за спиной. Пусть обнимет Варю и успокоится.

Я уверен на все сто–это единственное, что ей сейчас нужно.

Взгляды сотрудников впиваются в меня и за считанные секунды покрываются довольным блеском.

Они верно оценивают мою задумку, потому что уже в следующее мгновение позволяют Олесе покинуть кабинет.

Теперь я в своей стихии.

Провожу переговоры на самом высочайшем уровне!

Пять минут и дело в шляпе!

Меня заверяют о том, что Семёнова отделается максимально легко и не будет иметь проблем с опекой, а это был самый главный запрос.

Алкоголь в крови моей бывшей девушки мог принести ей хорошего геморра, но даже если бы дело пустили в ход, я ввязался бы ее защищать!

Когда я выхожу из кабинета застаю девчонок, сидящих на лавочке у больничного поста.

Олеся бережно прижимает к себе дочь, внимательно слушая ее рассказ и от этой картинки мое нутро накрывает от облегчения.

— Там прошто были птички, я на них хотела пошмотеть — признается малышка, ковыряя пуговицу на клетчатой рубашке.

Я не страдаю амнезией и прекрасно помню, как эта вещь оказалась в Леськином гардеробе. Тогда у нас с ней был букетный период и я впервые сам поехал от сладких, щемящих чувств в грудине. Для пацана, привыкшего обращаться с девчонками, как с одноразовым материалом для утоления похоти, такие эмоции были чем-то экзотичным.

Именно поэтому наша связь затянулась на целый год. Я просто был не в силах соскочить с этой наркоты.

Я совершенно точно не сожалею, что наши отношения принесли такой плод и блять мне очень хочется верить, что я–отец девочки.

Медленно приближаюсь и падаю рядом, на свободное место.

Подруги Олеси поблизости нет и этот мне только на руку. Наш разговор не для лишних ушей.

Заметив меня Варя замолкает, бросая в мою сторону вороватый взгляд.

Ну еще бы, для нее я совершенно незнакомый мужик и наверное это круто, что она так реагирует на незнакомцев.

Леся смотрит на меня с нескрываемой благодарностью, а я с шумом выпускаю из легких воздух, глядя на ее заплаканные глаза.

В пустом коридоре на несколько секунд повисает театральная пауза.

— Спасибо, что приехал… — шелестит Семёнова, поправляя на дочери плед.

Киваю, как китайский болванчик.

Не думаю, что будет круто начать разговор здесь и сейчас.

Вскинув руку, проверяю который час, прикидывая, куда я могу отвезти двух испуганных девчонок. Не уверен, что Леська примет мое приглашение, но попытаться все же стоит.

Чтобы разрядить напряженную обстановку решаю быть максимально милым.

— Вы голодные? — спрашиваю нейтральным тоном, разглядывая испачканные пылью розовые носки на ногах малышки.

Щемящее чувство набирает обороты, когда мозг рисует картинку, где эта кроха вываливается из окна.

— Эм…Немного — шепчет Леська, целуя дочь.

Снова киваю, облегченно принимая ее согласие.

— Вам надо выдохнуть, Лесь…Давай я вас накормлю и ты мне все расскажешь.

Мои слова могут показаться банальным участием именно в данной ситуации, но все дело в том, что я желаю узнать все!

Как так вышло, что все эти годы она в одиночку растит ребенка, как вновь оказалась в этом клоповнике и главное: кто отец Вари…

Без сомнения эти вопросы должны быть заданыэ именно в этой последовательности, иначе велик риск того, что я опять буду послан ко всем чертям.

Я сейчас просто блять, как эквилибрист балансирую на грани провала.

Посмотрев на дочь, Олеся выуживает из розового рюкзака мобильный и проверяет время.

На часах уже прилично и по всей вероятности у Вари есть режим.

Сам себе поражаюсь, когда замечаю, что сижу затаив дыхание, ожидая положительного ответа.

Это нихрена не в моем характере, быть паинькой, но сейчас я в первые зависим от женщины.

Вот такая, блин история.

В конце коридора скрипит дверь и мы синхронно поворачиваем головы, наблюдая, как из нее выходит медсестра.

— Не думаю, что здесь подходящее место для беседы — напряженно улыбаюсь, подгоняя Леську с решением.

Сегодня у меня херовый день, но есть вероятность что вечер хоть ненадолго отвлечет меня от сложившегося в моей жизни бардака.

Олеся заправляет за ухо выбившуюся прядку, а я, как заколдованный смотрю на ее мягкий профиль.

И вот как я посмел ей изменять?

Я не хочу возвращать наши отношения обратно, я не об этом.

Просто… Я ж намеренно делал ей больно. Эгоистично держал эту женщину возле себя, при этом позволяя себе трахать левых телок.

— Только не долго — шепчет Олеся, отдавая телефон дочери, на экране которого оживает какой-то мультик.

Мелкая довольно улыбается, в миг забывая о случившемся.

Детская психика заточена охранять малышей от психологических травм. Думаю парочка серий о несуразной розовой свинке сотрут последнии часы этого страшного вечера и девчонку сегодня не будут мучить кошмары.

Наблюдая, как тонкие пальцы, застегивают молнию на рюкзаке, произношу:

— Обещаю отвезти вас домой сразу же, как вы об этом попросите.

На часах начало двенадцатого, поэтому проезжие улицы свободны.

Мы не стоим в изнуряющих пробках и уже через пятнадцать минут оказываемся в зале уютного ресторана.

Олеся придирчиво обводит пространство глазами, ерзая на