Я заберу свою дочь - Александра Багирова

А я даже не знаю, что у него на уме. Что ему известно. Почему он в крови. Я вообще о нем ничего не знаю. Кто он? Откуда?

Константин уже разговаривает с врачом. А я дрожу в его объятиях. Вдыхаю его запах, горьковато-мускусный, и не могу надышаться. Будто впервые за долгое время дышу. А слезы продолжают градом катиться по щекам.

Неправильная у меня реакция! Все должно быть не так!

Какие у него горячие руки. От них исходит жар, а мне так холодно.

Он в чужой крови. С кем-то подрался. Или того хуже. Похож на зверя. Красивого, хищного, сильного.

Что со мной происходит? Я сама не своя. Впиваюсь ногтями в его руку. Утыкаюсь носом ему в грудь, там, где расстегнута рубашка. Трусь носом об огненную кожу.

Я нуждаюсь в нем. Если сейчас отпустит меня – не переживу. Это наваждение. Безумие. Но я слишком слабая, я не могу сопротивляться. Мной управляют неподконтрольные мне силы, прикасаюсь губами к коже Константина. Легко, невесомо, и едва сдерживаю стон.

Поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. Время останавливается. Есть только его потемневшие глаза, огненная сталь и жар испепеляющий дотла. Глаза в глаза. Это миг? Или это длится вечность? Больше нет воздуха. Есть только его запах. Дурман, опутывающий меня по рукам и ногам, пробуждающий во мне нечто пугающее по своей силе, неизведанное и прекрасное.

Его губы накрывают мои. Мои руки оплетают его шею. Наши губы соприкасаются, и в сознании у меня взрывается миллиард звезд. Я отдаюсь на волю новым ощущениям. Ошеломляющим. Оглушающим. Константин целует властно и одновременно нежно. Изучает меня. Подчиняет себе. Один поцелуй, а я открываю для себя новый мир неизведанного. Он будто в душу пробирается. Уже там орудует. Его губы, какой же у них неповторимый вкус. Никто и никогда меня так не целовал. Никогда я не испытывала ничего подобного. Он будто разжигает во мне пламя, обжигающее сильное. По телу проходит сладкая судорога. Выгибаюсь в его руках. Пью его дыхание, как самый сладкий нектар. Константин сминает мои губы, вытворяет немыслимые вещи. Впиваюсь рукой в его волосы, бесстыдно прижимаюсь. Не узнаю себя.

Константин отстраняется. Переводит дыхание. Опускаю взгляд. Не могу смотреть ему в глаза. Еще не понимаю, что произошло. Я все еще там во власти сумасшедшего поцелуя.

- Тебе легче? – спрашивает хрипло.

Молчу. Не знаю, что ответить.

Укладывает меня на диван.

- Скоро приедет врач. Я принесу воды, - его голос уже звучит ровно.

Поднимается. Подходит к столу. Наливает воду из графина. Подает мне стакан.

Не вода мне нужна, Константин… сосем не она…

Глава 13

Врач приехал очень быстро. Он мне что-то говорит, а я все еще нахожусь вне зоны доступа. В другой реальности. Где я как умалишенная таю в руках Константина. Губы припухли. Во рту его вкус.

Это ведь неправильно. Между нами ничего не может быть. Константин снова вежливый и холодный, его привычная маска.

А у меня щеки пылают. Тело горит. Со мной явно происходит что-то не то.

Врач советует завтра приехать к нему в больницу сдать анализы, провериться. А сегодня отдых. Дает еще какие-то рекомендации, не слышу. Мысли заняты Константином. Я уловила главное – никакой угрозы для ребенка нет.

Потом врач настаивает на обработке ран Константина. Внимание доктора переключается, и я могу спокойно наблюдать за этим странным мужчиной. Точнее, витать в облаках. Потому что на землю я так и не спустилась. А надо. Но пока еще слишком сильны воспоминания. Они пронзают меня яркими сполохами. Стыдно признаться, но я не прочь повторить.

Константин провожает врача, возвращается ко мне, подхватывает меня на руки и относит в комнату. И снова его прикосновения. Но они уже другие, отчужденные, спокойные, заботливые. Пытаюсь унять дрожь и огонь в теле. Нельзя так реагировать. То был просто эмоциональный момент. У меня гормоны. Он с кем-то подрался. Всплеск адреналина и нас как магнитом притянуло друг к другу.

- Сегодня не вставай. Все, что надо тебе принесут, - говорит, укладывая меня в постель.

- Надюшка… - снова теряю дар речи. Почему это так часто происходит рядом с ним?

- Я о ней позабочусь. Мы придем тебя проведать. Отдыхай, Люб, - голос спокоен.

Наверное, он уже выкинул из голов поцелуй. Закусываю нижнюю губу. Отчаянно хочется другой реакции. А это невозможно. Таковы реалии. Надо смириться. И выкинуть бред из головы.

Просто еще никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Близость с мужем была скорей обязанностью. Никаких приятных ощущений. Настраивалась, что надо перетерпеть. И стойко переносила все. Так ведь многие женщины живут, я читала и не раз слышала.

Но испытав весь этот ураган эмоций, мне становится интересно, а что может быть еще? Я будто ступила на неизведанную землю, и хочу ее изучить. Хоть и осознаю опасность, можно провалиться в такое болото, из которого больше не выберусь.

Константин правильно делает. Надо держать дистанцию. Для всех так будет лучше.

- Завтра завезу Надежду на процедуры. А потом с тобой на осмотр. Надо убедиться, что с моим сыном все хорошо, - продолжает невозмутимо. Только на слове «сын» голос у него все же дрожит.

Это слово он произносит с каким-то невообразимым трепетом.

- Ты так уверен, что это твой сын? – задаю вопрос, прежде чем осознаю, что спросила.

- Да, - короткое слово, насквозь пропитанное уверенностью.

- А как твой биологически материал оказался в клинике? Как вообще могли так ошибиться? – а в моих вопросах сомнения.

Я допускаю, даже верю, что он так считает. Но очень сомневаюсь, что это так на самом деле. Мы с Вениамином делали ЭКО в проверенной клинике. И не думаю, что там могли допустить подобную оплошность. Это слишком невероятно, чтобы быть правдой.

Но должна признать, Константин в тысячу раз лучше отец, чем им мог стать мой муж.

- Когда думал, что потерял дочь, - смотрит мне в глаза, - Я морально и физически гнил. Не видел света в конце тьмы, что затопила мою душу. Я зверел, бесновался. Но слишком хорошо тогда постарались, чтобы я поверил. Даже тело покойного ребенка предоставили, - взъерошивает свои волосы. – Через год я сдал материал. Я не оставлял надежды когда-то стать отцом.

За всю историю нашего знакомства, наверное, это самая эмоциональная речь от него. И пусть Константин по-прежнему говорит в своей спокойной манере, но каждое слово, каждый звук пропитан нечеловеческой