Не делай добра - Мари Секстон

Эйвери был жизнерадостным и заразительно счастливым, поздравляя Тейлора с его новой работой и упрекая Чарли в том, что его так долго не было, рассказывая о продолжающихся поисках работы Греем. Джонас попытался представить его с Греем. Был ли он таким же общительным, когда рядом был его муж? Было трудно представить их вместе, но при этом они не конкурировали друг с другом за то, чтобы быть в центре внимания. Эйвери не был таким сногсшибательно красивым, как Грей, но он определенно был привлекательным, и его энергия была потрясающей. Джонас не верил в ауры, но ему казалось, что если бы они существовали, то аура Эйвери была бы яркой, как солнце.

- Они, должно быть, невыносимы вместе, - сказал Джонас позже, когда Чарли вез его домой. - Я не имею в виду, что они раздражают. Просто... - Он поднял руки, ища объяснения. - Они оба такие энергичные. Я пытаюсь представить их вместе, и мне кажется, что они усиливают друг друга. Например, взрывают комнату и заглушают всех остальных.

Чарли кивнул, одной рукой дергая себя за бороду, а другой держа руль.

- Я понимаю, почему ты так думаешь, но на самом деле все наоборот. Кажется, они действительно успокаивают друг друга. Они как будто якорь друг для друга. - Он покачал головой. - Это трудно объяснить, но это работает. - Он смущенно усмехнулся. - Они определенно доказывают, что красивые люди всегда находят друг друга.

Джонас хлопнул его по руке.

- Ну, посмотри на нас. Мы тоже это доказываем. - Чарли рассмеялся, а Джонас откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как Денвер проплывает мимо них, и улыбаясь про себя. - А как насчет Тейлора и Уоррена? Что они доказывают?

- Что герои всегда могут найти кого-то, кого нужно спасти.

- Ривер и Фил?

- Даже самые крепкие орешки можно расколоть. Правда, не силой. Терпением.

Джонас откинулся на спинку сиденья, не сводя глаз с Чарли. Он всегда был проницательным человеком. Он всегда был готов дать совет. У него не было ни комплексов, ни жалоб, ни осложнений. С Чарли каждый получал то, что видел, доброту, мудрость и любовь.

- Люди, которым надоели все эти игры, тоже могут найти друг друга, - сказал Джонас. - Это то, что мы доказываем.

Чарли потянулся и взял его за руку.

- Ты голоден? Не хочешь где-нибудь поужинать?

- Я лучше пойду домой и разденусь.

Чарли улыбнулся ему.

- Мне нравится ход твоих мыслей.

Глава 12

Оказавшись дома, Джонас направился прямиком в душ. В главной ванной была только квадратная душевая кабина, и она быстро наполнилась паром. Снаружи было холодно, сухо и едко, но здесь было тепло. Приятно было просто стоять в горячей воде. Он позволил этому нахлынуть на себя, представляя, как вся его нервозность и беспокойство по поводу обследования, предстоящей операции и, наконец, встречи с Эйвери смываются с него в канализацию.

- У тебя там еще есть горячая вода? - Спросил Чарли.

- Да. Просто жду тебя.

Чарли приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

- Я едва помещаюсь здесь один.

Джонас ухмыльнулся.

- Еще лучше.

Он подождал, пока Чарли разденется и войдет к нему в кабинку. Если бы им нужно было помыться, они бы столкнулись локтями, но, как только Чарли обнял его, это не имело значения.

- Видишь? - Сказал Джонас. - Здесь много места.

Чарли нежно прижал Джонаса к стене, целуя его. Его большие, сильные руки скользили по телу Джонаса, массируя, лаская, успокаивая. В этом не было ничего откровенно сексуального, но Джонасу казалось, что он тает, размягчается и, наконец, полностью расслабляется, когда Чарли прикасался к нему. Их эрекции соприкоснулись, но ни один из них не пошевелился, чтобы прикоснуться друг к другу. В этом было что-то милое и невинное. Джонас просто прильнул к Чарли, потерявшись в поцелуе Чарли и нежности его прикосновений. Предвкушение, когда Чарли поцеловал его, было едва ли не лучше самого секса.

Джонас вздохнул, мысленно произнеся одно-единственное слово.

Папочка.

Впервые за все время это слово означало нечто большее, чем сексуальный подтекст. Это не имело никакого отношения к тому, кто его произвел на свет, или к его неприязни к своему настоящему отцу. Это, конечно, не было какой-то фантазией об инцесте. Теперь он понимал, что «папочка», это не титул для одного конкретного мужчины. Это было прилагательное, которое описывало все, чем был Чарли: нежным, защищающим, любящим, заботливым. Это означало «наставник и защитник». Это означало, что есть кто-то, кто заботится о тебе, несмотря ни на что. Джонас чувствовал себя особенным. Чарли дал ему почувствовать, что им дорожат, защищают и ценят по достоинству. Джонас никогда не чувствовал себя так уютно и умиротворенно, как в тот момент. Если это был не папочка, то кто же тогда?

Чарли, наконец, оторвался от него, и Джонас застонал, больше всего на свете ему не хватало этого контакта.

- Дай мне минутку.

Чарли вышел, а Джонас стоял с закрытыми глазами, и вода струилась по нему, лаская его, как это делал Чарли. Он не хотел мастурбировать, но наклонился так, чтобы струи попали прямо на его эрекцию. Он дрейфовал, разрываясь между удовольствием и спокойствием, пока вода не стала холодной, и Чарли не открыл дверцу кабинки и не выключил душ.

Он был великолепен в кожаном жилете, штанах и ботинках. Джонасу нравилось видеть Чарли в кожаной одежде. Он никогда не мог насмотреться на его грудь и руки. Он был воплощением мужественности. Все, кроме пушистого желтого полотенца в его руках.

- Иди сюда.

Чарли отвел его в спальню, затем сел на край кровати, а Джонас встал перед ним. Он медленно и методично вытер Джонаса, начиная с волос и кончая ступнями, затем снова вытер ноги. Он повернул его и долго возился с его спиной, плечами и шеей. Затем снова повернул его и еще дольше возился с ним спереди, нежно касаясь полотенцем паха Джонаса, пока тот не начал тихо скулить, закрыв глаза, когда Чарли прикасался к нему.

Когда Чарли заговорил, его голос был хриплым и тягучим от возбуждения.

- Встань на кровать, на четвереньки.

Джонас повиновался. Чарли подложил под него подушки так, чтобы он мог лечь на кровать, приподняв зад и раздвинув ноги. Его эрекция тяжело повисла между ног.

- Я не собираюсь связывать тебе руки.