Кровь, которую мы жаждем. Часть 1 - Монти Джей

так близко, что его голос вибрирует между деревьями. Невозможно определить, где он находится.

Черт, черт, черт.

Мои руки начали трястись, когда я попыталась снова, наконец, поймала кремень и увидела, как пламя колышется в ночи. Держа огниво на веревке, я оглядываюсь вокруг себя, не находятся ли они достаточно близко, чтобы разглядеть их в ночи.

Но это тени.

Сама ночь слилась с дикой местностью.

Для любого другого это было бы невыгодно — кромешная тьма.

Они процветают там. Это то место, где, казалось, им всегда было место.

— Посмотрите, кто у нас тут есть. — Голос сопровождается злобным смехом, от которого у меня заурчало в животе.

Рук.

Я смотрю на веревку, светло-коричневые нити поблескивают, превращаясь в уголь от жара зажигалки. Осталось всего несколько мгновений до того, как она станет достаточно слабой, чтобы сорваться, но времени у нас в обрез.

— Какой смысл в этой чертовой форе, если вы, ребята, заранее расставили ловушки? — кричит Сейдж, глядя на них горящими от раздражения глазами.

— Мы никогда не говорили, что будем играть честно, — отвечает он, выходя из-за деревьев и направляясь в нашу сторону.

Я не уверена, что они вообще знают, как играть честно и что это значит. Важно лишь, чтобы они победили, чего бы это ни стоило.

В воздухе раздается резкий треск веревки, и Брайар с грохотом падает на лесную землю. В панике она пытается сбросить петлю с ног, а Сэйдж помогает ей.

Но Рук вторгается дальше, перемещаясь в наше пространство, собираясь положить конец этой игре. Сэйдж и Брайар будут купаться, а я встречу ледяные руки смерти в холодных объятиях.

Он не сможет поймать всех нас. У меня есть шанс убежать, оставить их позади, но я не могу этого сделать. Даже если их ставки так малы, а мои так важны для жизни, я не могу заставить себя уйти.

Всю свою жизнь я пряталась или убегала от того, что меня пугало, всегда сливался с фоном, чтобы избежать конфронтации или внимания. Я превратила себя в призрака, чтобы выжить, сделала себя слабой.

Я больше не хочу этого.

Не хочу быть подругой, которая убегает от своих друзей и бросает их в беде. Я хочу быть другом, который что-то делает, и именно это я и собираюсь сделать.

Быстрыми шагами я бегу прочь от своих друзей, сканируя землю, пока не нахожу длинный кусок сухого, гнилого дерева, тяжелую упавшую ветку, которая сделает то, что мне нужно.

Рук приближается к моим друзьям, отвлекаясь на них настолько, что я могу подойти сбоку. Мои руки вспотели, когда я обхватила длинную ветку, чувствуя, как дерево впивается в ладони.

Мои руки работают раньше, чем мой мозг успевает за ними, взмахиваю руками вперед, как бейсбольной битой, и с громким треском бью веткой по спине Рука. Хрупкий материал ломается о его кожу, и он со стоном падает на землю.

— Беги! — кричу я, зная, что этого достаточно, чтобы оглушить его, но недостаточно, чтобы он навсегда остался лежать на земле.

Брайар и Сэйдж вскарабкиваются на ноги и разбегаются в разные стороны. Я бегу через лес, оставляя Рука, бормочущего на земле. Последнее, что слышат мои уши, это мрачный смех.

Нет ни направления, ни плана. Все, что я знаю, — это то, что мне нужно как можно больше отдалиться от Тэтчера.

Проблема?

Я понятия не имею, где он. Зная свою удачу, я, вероятно, направляюсь прямо к нему.

Что странно для меня. Я всегда знаю, где он. Тень, прикрепленная к кончику его ботинка, призрак в его прихожей. Где он, там и я.

Просыпаюсь, бегу, принимаю душ, завтракаю — по четвергам это всегда фрукты и йогурт, а в остальные дни — яичные белки и тосты. Его бабушка, Мэй, ходит на фермерский рынок в среду, и я думаю, что он втайне чувствует себя плохо, если не ест свежие продукты. А может, он просто любит фрукты.

Я знаю его школьное расписание, благодаря забывчивой секретарше в приемной Холлоу Хайтс. Есть только несколько мест, где он бывает, и я не могу его найти. Это короткие промежутки времени, когда он исчезает раз в полгода, иногда на целый день, иногда всего на несколько часов.

Я могла бы последовать за ним, куда бы он ни поехал на своем Lamborghini, но что-то в этих редких поездках кажется мне слишком уединенным. Другие парни, насколько мне известно, даже не знают о них.

Возможно, какая-то часть меня знала, куда он направляется, что планирует делать, и эта часть не хотела нарушать его планы. Или, может быть, я просто не была готов увидеть, как он делает то, что Тэтчер делает лучше всего.

Причиняет боль людям.

— Дорогой фантом. —Голос Тэтчера прорезался сквозь туман. — Ты закончила бегать от меня?

Я не боюсь быть пойманным Руком Ван Дореном или Алистером Колдуэллом. Их репутация — предмет кошмаров, и было бы понятно, если бы я опасалась за свою жизнь. Это не те люди, с которыми хочется связываться.

Но не они заставляют мою кровь стыть и леденить клапаны моего сердца. Они не пугают меня, не так, как он.

Они играют за право похвастаться. Это должна была быть веселая ночная прогулка с друзьями. Способ отметить все, через что мы прошли, и то, что мы снова вместе.

Но я играю не для удовольствия.

Я не заключала сделку с дьяволом или Мстителем. Я заключила сделку со смертью, с психом, с тем самым парнем из Холлоу, рядом с которым все чувствуют себя неуютно. Тот, кто заставляет всех напрячься, когда он входит в комнату. Тот, от кого хочется спрятаться под кроватью, но не решаешься отвести взгляд.

Мое сердце колотится в груди, когда мои ноги замирают на мгновение. Мне нужна секунда, чтобы перевести дух и понять, где я нахожусь. Мы ушли с пляжа в лес, но я все еще слышу шум волн.

Кладу руки на колени и глотаю воздух, пока голова не закружится, и я вздрагиваю, когда деревья стонут от колыхания ветра, и поднимаю глаза, чтобы оглядеться вокруг.

Я пытаюсь осмотреть окружающую обстановку, но слишком паникую, чтобы сосредоточиться на чем-либо надолго и изо всех сил стараюсь оставаться настороже, но, похоже, мои инстинкты выживания нуждаются в работе, потому что каждая ветка, которая трещит, и существо, которое движется за пределами тумана, усиливают мой страх. Я не могу сдержать громкий вздох, который