Любовь на грани смерти - Юлия Гойгель

новых ночных рубашек и комплектов белья. Так приказал Леон Русланович. И оплатил, видимо, он.

Когда девушка ушла, я развернула покупки. Всё оказалось дорогим и моего размера. Но модели были более открытыми, чем я покупала себе сама. На мой взгляд, совсем не подходили для совместного времяпрепровождения в кровати с собственным начальником. Если, конечно, целью не ставилось оставить начальника в этой самой кровати.

Понятно, что Каролина выбрала вещи на свой вкус. У меня и у неё он оказался совсем разным.

Вернувшийся в спальню Бесов лишь посмеялся и сказал мне не выходить в таком виде из комнаты. Но я и сама не стала бы этого делать.

Но в среду я поняла, что больше не могу пялиться в стену и решила поужинать со всеми. Незадолго до возвращения братьев приняла душ. Когда придёт Леон, попрошу, чтобы принёс мне из комнаты что-нибудь из оставшейся одежды.

Ожидая начальника, я сидела на кровати в новой симпатичной рубашке на тонких бретельках, отделанной кружевом и расчесывала влажные волосы. Но вместо Бесова пришёл его брат. Появление Влада оказалось настолько неожиданным, что я растерянно спросила:

— А, где Леон?

— А, зачем он тебе? — прищурился мужчина, медленно рассматривая меня. Что-то нехорошее мелькнуло в его глазах, и я натянула на себя одеяло. Васильев резко отбросил его в сторону. — С каких пор ты от меня закрываешься? Еще и недели не прошло, как ты лежала подо мной голая. Что? С ним понравилось больше? И не смотри на меня так. Все вы одинаковые. Кто-то стоит десять тысяч, а кто-то миллион.

Я залепила ему пощечину. Он не ударил в ответ, потому что не ожидал этого, но толкнул меня на кровать. Я уперлась ногой в его живот.

— Влад, лучше уйди.

Его рука забралась мне под рубашку. И это мне совсем не понравилось.

— Не трогай меня, не прикасайся.

— Привыкай, — ответил он. — Ему нравится на это смотреть. Другого выхода у тебя не будет, если хочешь остаться с ним.

— Отпусти меня, чтобы я не сделала, не тебе судить. Ты оставил меня здесь, даже не поинтересовавшись, хочу ли я этого! Ты три дня сюда не заходил, — напомнила очевидный факт.

— А ты легла под него! — выплюнул он.

— А ты смотрел. Утешал свою Каролину и наплевать тебе было на меня, — закричала я. — Ты ничего не сделал!

— Зато ты все сделала! — рявкнул он. — Тебя теперь не вытащить из этой кровати. Ничего, можно и на ней. Меня не вытошнит.

Я ударила его ногой в живот, а он схватил меня за волосы. Мы обменялись парочкой оскорблений. Я укусила его за руку и откатилась в угол кровати, под самую стенку. Он обозвал меня очень некрасивым словом и, став коленями на постель, попытался вытащить из угла.

— Достаточно! — как обычно, бесшумно зашедший Леон перехватил руку брата и встал между нами.

— Не лезь! — отмахнулся Влад. — Разберемся без тебя.

— Не в этот раз, — возразил Бесов. — Только попробуй еще раз оскорбить её! Развернулся и вышел из моей спальни. Чтобы я больше тебя здесь не видел.

— Я трахал её! — неожиданно усмехнулся Васильев. — Будешь подбирать после меня?

— Я тебя не ударю и ничего тебе не скажу только потому, что ты мой младший брат, — спокойно произнёс Бесов. — Я дал обещание маме присматривать за тобой. Но, если ты ещё раз позволишь себе открыть свой рот и сказать что-то подобное, я терпеть не буду. Сядешь в машину и покинешь мой дом.

— Выгонишь меня вместо неё? — указал Влад в мою сторону.

— Не вместо неё. А за твои собственные поступки, — покачал головой мужчина. — Учись нести за них ответственность.

Появившийся на пороге спальни Стас что-то сказал на незнакомом языке. Наверное, на афганском. Впрочем, насколько мне было известно, единого языка там не было. Говорили на нескольких диалектах. Леон отрицательно покачал головой и тоже что-то произнёс в ответ.

Васильев выскочил первым, а Стас, ещё раз внимательно посмотрев на босса, вышел сзади, тихо и плотно прикрыв за собой дверь.

Я сильнее закрутилась в одеяло. Хорошего настроения, как и не бывало.

— Леон Русланович, мне нужно уйти, — произнесла, не глядя на него. В одном Влад прав. Зачем я нахожусь в этой кровати? Чего жду? На что напрашиваюсь?

— Дом ты не покинешь, — всё также спокойно ответил он. — Это небезопасно и не подлежит обсуждению. А теперь посмотри на меня!

Понимая, что не стоит его драконить, подняла голову. Он не попробовал приблизиться, просто смотрел в глаза.

— Лиза, я не буду, как Влад, кричать и впадать в крайности, как и предлагать дважды. Спрошу только один раз, поэтому ты хорошо подумай, прежде, чем ответить. Чего хочешь ты сама? Остаться здесь или уйти в комнату наверху? Подумай без оглядки на Влада, условности, того, что ты чувствовала даже час назад. Ты можешь уйти в комнату или остаться здесь. Без объяснений. Что ты хочешь сама?

Он только вернулся с работы. Привычные строгие брюки и белая рубашка, даже пиджак не снят. Слегка взъерошенные волосы. Я заметила эту его привычку, когда, сосредоточившись на цифрах, он взъерошивает пальцами волосы на висках.

Никто и никогда не спрашивал, чего я хотела. Я у себя не спрашивала, кого я хотела. Не понимала, как это — кого-то хотеть. Стоящий напротив меня мужчина был последним на Земле, кого я могла хотеть. Даже Каролина не нашла такой суммы, в какую можно было оценить желание к Леону. Но он сказал, что объяснений не нужно.

У меня не было сил произнести вслух простые слова. Сказала то, о чём думала до прихода Влада:

— Леон Русланович, я хотела попросить вас принести мне из комнаты одежду.

Ничего не дрогнуло в его лице, не отразилось в глазах. Рад или не рад моему ответу? Но, уже немного зная этого человека, подумала о том, что, если бы он не хотел, то не стал бы и предлагать. Оставил рядом с собой из жалости? Но, что-то говорило мне о том, что жалеть этот мужчина не умел.

— Решила поужинать со всеми в столовой? — просто ответил он.

— Не нужно?

— Нужно. Если в этом доме стоит стол, значит, кушать нужно за ним, — в своей обычной, немного особенной манере ответил он. — Если сможешь высидеть на попе.

Пока мужчина ходил на второй этаж, я впервые подумала о его прошлом. Насколько сильны его воспоминания о месте, где он провёл детство? Очень тяжёлое детство полное тягот и лишений. Можно ли вообще подобное детство назвать детством?

С другой стороны, он закончил Гарвард. Не