Измена (не) моя любовь (СИ) - Эдельвейс Анна

— Так и скажи: вам продали подделку за такие деньги, давайте подадим на них в суд. Разыграй спектакль. Скажи, давайте в соцсеть выложим, пусть все полюбуются на бессовестного продавца. Увидишь, замолкнет твоя хозяюшка. Она сама дешёвое за дорогое выдаёт, не захочет позориться.

— С тобой хорошо в смене, Машка. Ты не вредная, знаешь много, видно, вышколили тебя прошлые хозяева. Кстати, ты почему от них ушла? Только честно. Варька забыла про проблемы с бюстгальтером, во все глаза смотрела на меня.

— Хозяин умер, — я помолчала, внутренне согласившись сама с собой: «да, для меня мой прошлый хозяин Серёженька помер».

— А, понимаю, — протянула Варя, — хозяйка то, наверное, стерва, раз ты с ней не осталась?

— Ещё какая, — сказала, а сама отвернувшись, закусила щеку до боли, до солёного привкуса во рту, чтоб не расплакаться.

— Ну, ты чего. По хозяину скучаешь? Может у вас было что? Денег то он тебе оставил?

Из Варьки вопросы сыпались как горох.

— Денег не оставил, хозяйка тварь, выгнала без копейки. — я вздохнула придерживаясь легенды. Не запутаться бы ещё кому что вру.

— Да, богатеньким хорошо, — протянула Варька,: — Чтоб такое купить от нищеты, чтоб помогло.

— Трёшку в Москве. На Смоленке.

Варька никак не отреагировала на моё выступление, зачарованно ползая глазами в облаках:

— Мне Милена обещала бежевую сумочку за кое какую услугу.

Я бы за такую сумочку на многое на что была бы способна.

Я представила, как Варька вожделенно смотрела завистливыми глазами и на бежевую подделку, которую Милена безуспешно пыталась выдать за бренд, а теперь, вероятно, пыталась избавиться от сумки. С пользой для себя. Интересно, на какую подлость она толкала Варьку.

— Варь, а на что например ты бы была способна? — я спросила просто так. Но взгляд, который прилетел вместо ответа опалил меня странным чувством. Почему то я не оценила его опасности. Ничего, скоро мне представится такая возможность.

— Варя, сумка Миленки это подделка. Как и всё, что есть у неё.

— Ну, ну. — Варя раздражённо оглянулась на разлаявшуюся Софи, прошипела сквозь зубы: — Ну да. Не всё же вам, парижским горничным.

Вдруг треснули небеса, из гостевого домика вылетела Милена:

— Ты можешь заткнуть собаку⁈

Милена сбежала со ступенек злая и растрёпанная. Увидев её Софи включила зашкаливающие децибелы. Лаяла так, чуть не переворачивалась на спинку.

Конечно, Софи перестаралась, но для Милены самое то. Я вступилась за псинку:

— Моя Софи маленькая собачка. Но она тусуется с крутой девчонкой. И эта девчонка не даст её в обиду.

Конечно, я не собиралась успокаивать Софи. Во-первых мы на улице, а во вторых Варька вернулась и я на Милену не работала. Тем более у меня с этой мадам были личные счёты.

Милена злилась:

— Да заткните кто нибудь эту чёртову собаку! Она же перелает реактивный самолёт!

— Да, моя Софишечка такая. Звонкая и резкая как лимонад на солнце.

— Злюшая, озверевшая маленькая зараза, обласканная деньгами чокнутой старухи.

— Прикуси язык, гостья из страны силикона. Вообще-то

время полдень. Может хватит спать, Милена Аркадьевна?

— В отличии от некоторых я всю ночь зажигала с Матвеем. И вообще! Я люблю спать и сейчас хотела отдохнуть.

— Может вам перинку перестелить, подушечку взбить? Врать про жаркие ночи будет удобнее. Матвей дома не ночевал, повара говорят,под утро только прибыл.

Милена проглотила моё уточнение.Зато не забыла про перину:

— Да! Эта кровать жёсткая!

— Ну так спи на своей. А, у тебя же нет своей. Спишь, где положат. В смысле к кому подложат.

Я прыснула, Варька давно подскочила, прижимая к себе поверженный в супер стиральном порошке китайский лифчик. Наверное, решила заполучить оттуда же прибывшую сумку. Спряталась за спину своей благодетельницы.

Я заметила маленький пузырёк в руках Милены.

— Ты антидепрессанты прямо в мартини капаешь, или у тебя в руках стрихнин для моей Софи?

— Это валерьянка! — топала ногами Милена. — Хорошо бы и тебе накапать собаке в компот успокаивающее.

— Моя собака в отличие от тебя, до одури транквилизаторами не напивается, у неё и своей дури хватает.

— Варька, иди за мной! — Милена скомандовала служанке: — у меня для тебя поручение.

Милена в ярости взвизгнула, повернулась на пятках и помчалась назад к себе в гостевой домик. Варя за ней.

Учитывая, что всё это время Софи не замолкала, шуму было как на ярмарке. В этот момент на полянку ворвался Дима:

— Что тут происходит? — он кровожадно вращая глазами уставился на собаку: — Софи в чём дело?

Чихуахуа на мгновение замолкла, потом ясно и чётко гавкнула один раз:

— Гав!

Истеричный смех напал на нас на обоих. Мы только не катались по газону вместе с Димой. Варьки след простыл.

Дима промокнул лысину, обратился ко мне:

— Пара вопросов, пока тебя доброжелатели не вышибли с занимаемой должности: Ты ведёшь журнал документации по Софи?

Я неопределённо пожала плечами.

— Плохо. Ты подписала документы и с документацией надо справится. Лайфак: — открой страницы два-три месяца назад и спиши. Поняла?

— Я кивнула.

— Эти двое сейчас танцуют в радостном гопаке на твоих косточках, Маша, — Дима показал подбородком в сторону исчезнувших Милены и Вари,: — они что то замышляют.

Я молча слушала Диму. Замышляют? Ну и пусть. Мне сегодня и завтра продержаться. Потом я уеду, обо мне забудут. У всех всё наладится. Дима вздохнул:

— Заказала машину для Софи?

Я козой из чужого огорода уставилась на Диму:

— Какую машину?

— У Софи сегодня парикмахер по расписанию.

Я схватилась за голову.У нас с Софи запись к собачьему грумеру или брумеру. Не знаю как правильно.

— Сюда его вызовем. Не переживай. Впредь будь внимательной. Запомнила?

Я кивнула. Ничего я не запомнила. Послезавтра уеду и забуду навсегда про ваших брадобреев.

Глава 28

Матвей

Я смотрел вслед Маше, достойно покинувшей моё ристалище. Завтрак на веранде сегодня превратился в драму не для слабонервных. Милена, осушив полбутылки Совиньона не собиралась исчезать с моих глаз.

— Милый, отвлекись. Ты не представляешь, какой у меня вчера был удачный день. Я успела купить вот это… — Милена, цокая на высоченной шпильке по лаковому паркету подошла ко мне, привалилась к плечу, смахивала картинки у себя на телефоне. Девушка торжественно показала маленький клатч тёмно-зелёного цвета на фото: — Красивый?

Она продолжала кружить по комнате, скинула шпильку, выплясывала босиком, потом вдруг спохватилась:

— Почему ты молчишь? Тебе не нравится всё что я покупаю! — она капризно надула губки: — только знаешь что, я потратила все-все денежки на покупки. До последнего еврика, сантимика и долларчика. Дай еще! Если не покупать вещи, зачем тогда нужны деньги? — не унималась Милена.

— Например за тем, чтоб не идти пешком в Кишинёв.

Надо было промолчать, но этот разговор должен стать последним. Пора было расставить все точки над «и».

— Ты не любишь меня, Матвей!

— Давно не люблю.

— А секс? Для тебя я просто бесплатная, выбритая налысо вагина?

— Что ты несёшь?

— Что я несу? Как трахать меня, так…

— Слушать противно.Мы расстались. Иди к тем, кто у тебя в очереди из котиков, сусликов, Амиранов, Марков.

— Ты таким раньше не был злым.

— Уйди отсюда, Милена, воздухом с тобой одним дышать не могу.

— Ты любишь её, собачью няньку? Да она же ничто, просто фригидная деревенская дура!

Стоило Милене немного выпить и в ней поднималась быдловатая хабалка, её несло, она становилась как торговка рыбой на одесском привозе в неудачный день. Совиньон сыграл злую шутку, истреричку просто разматывало на скандал. Надо было прекращать всё это, правда Милена так не думала:

— Я буду воевать за право быть с тобой, Матвей.

— Ты просто бьёшься за право летать со мной на личном самолёте, вкусно есть, сладко спать, крутиться в дорогих мехах, вращаться среди умных людей.