Лабиринт Ариадны (СИ) - Хаан Ашира

— Сундуки, гобелены, фрески, каменные скамьи, решетки… — перечислял Ник, показывая мне нарисованные художниками модели.

— Обалдеть!

Я пристроилась на подлокотнике кресла, подобно тому, как сидел на нем сам Ник и с восторгом смотрела на мир, рождающийся у меня на глазах. Еще чуть-чуть — и я смогу путешествовать по нему. Пусть не собственными ногами, но почти, почти…

— Отлично. Вот твой рыцарь, вот твой паук… — он перешел к монстрам и героям. — Дракона девчонки доделывают. Расскажи, как мы это все собираем воедино?

— Ты не читал диздок? — удивилась я.

Ник выпустил мышку и развернулся ко мне. В голубоватых стеклах очков в полутьме комнаты отражался яркий экран ноутбука, поэтому глаз за ними видно не было.

Глядя в эти светящиеся отражения, я попыталась объяснить:

— Путь начинается в живом лабиринте из кустов, который постепенно растворяется в тумане. Это самая сложная часть — множество ловушек, рандомные выходы в другие локации, зацикленные комнаты.

— Что значит — зацикленные комнаты?

— Ну… Можно пройти три шага и сразу оказаться у башни, а можно блуждать в тумане. И тебе будет казаться, что ты ходишь кругами.

— Ловушки смертельные? — уточнил Ник.

— Да, конечно. Но там очень маленький шанс! — поспешила я заверить. — И ты ничего не теряешь, потому что генерация персонажа начинается, когда ты выходишь из лабиринта. В нем ты как будто теряешь память и перед входом в башню нужно вспомнить, кто ты такой. Поэтому выбираешь пол, расу, внешность своего героя.

— Много вариантов? Будет настройка, как в «Симах»?

— Нет, конечно! Слишком сложно. Несколько вариантов мальчиков и девочек — красивых, разумеется. Главное в игре не это!

— А что?

Под холодным светом, отражающимся в очках Ника, я чувствовала себя как на экзамене. Словно не рассказываю идею игры, ради которой меня и позвали в проект, а прохожу самое главное испытание в жизни. И безнадежно проваливаю его.

— Главное — выбор, когда уже заходишь в башню. В подземелье живет дракон, на балконе ты встретишь свою любовь, а в сокровищнице загадки и поиск артефактов. Каждый сегмент целевой аудитории найдет себе занятие по вкусу.

— Угу… — Ник побарабанил пальцами по столу, и я зачастила, стараясь рассказать все самое интересное быстрее, пока он не вынес свой вердикт.

— В сокровищнице ты берешь артефакт и на тебя нападают охраняющие его статуи. Можно выбросить — тогда они замрут, но ты ничего не вынесешь. В любовной истории все зависит от вариантов диалога, которые ты сам выберешь, а дракон…

— Я понял! — Ник жестом прервал меня и снова повернулся к ноуту. Он щелкнул мышкой, выделяя добрую треть моего дизайн-документа и просто удалил ее. — Туманный лабиринт вычеркиваем. Слишком много работы ради того, чтобы прямо со старта выбесить игроков.

— Но… — я растерялась. — У нас даже игра называется «Лабиринт»! Это самое важное!

— Ничего, сделаем отсылку где-нибудь еще, — отмахнулся он.

— Но это же атмосфера! Которая задается с самого старта! Погружение в мир! Потеря себя, понимаешь?

— Понимаю, понимаю, — Ник положил ладонь на мое колено и сжал его. На мгновение за отсветами очков мелькнули темные глаза и снова пропали. — Но лабиринт все равно вычеркиваем. Он мне просто не нравится, прости.

Просто. Просто не нравится.

Моя самая любимая идея. Та часть, что про «игру мечты», о которой я, задыхаясь, рассказывала Дионису в той, прошлой жизни.

Глава тридцать вторая. Ираида не сдерживается

Я молчала несколько секунд, сражаясь с собой, но проиграла.

Набрала воздуха в грудь и дернула Ника за плечо:

— Ник! Что значит — «просто»? Ты не можешь сказать: «Просто не нравится» и вычеркнуть огромный кусок моей работы!

— Кто мне запретит? — он развернулся ко мне.

На лице играла насмешливая ухмылка. На мгновение за стеклами очков мелькнул темный взгляд карих глаз, но Ник снова отвернулся к экрану, и я потеряла шанс успеть проникнуть в его мысли.

— Так не работают!

Я с отвращением слышала в своем голосе бессилие и слабость.

— Ариадна… — он отпустил мышку и откинулся в кресле, глядя мимо меня и почему-то снова забывая о новом имени. — Почему ты постоянно со мной споришь? Я в конце концов твой начальник и по совместительству главный инвестор. Я и заказываю музыку.

Я развернулась к нему всем телом, чуть не свалившись с подлокотника.

Пришлось упереться босой ступней в край кресла, почти сплетаясь с Ником ногами.

Но я была слишком возмущена, чтобы отслеживать уместность своей позы.

— Я спорю, потому что хочу, чтобы это была хорошая игра! Ты же для этого меня и взял на работу! И теперь сам же не ценишь мои идеи!

Ник фыркнул и вдруг нагнулся к полу, мимолетным жестом придержав мою лодыжку, чтобы

случайно не спихнуть меня на пол.

Поднял свою сумку, стоявшую у ножки стола и откинул кожаный клапан. Достал оттуда перетянутую резинкой стопку пятитысячных купюр.

— Кстати о «ценишь». Держи. — Он хлопнул тугой пачкой о мою коленку. — Как обещал. Зарплата за отработанный срок и еще аванс на месяц, чтоб два раза не вставать.

— Ух…

Я миллион лет не держала в руках столько денег наличными. На банковском счету бывало и больше, но сколько себя помню, я расплачивалась везде картой. До этого моего увольнения.

От специфического запаха купюр, казалось, закружилась голова.

Деньги пахнут. И новые, и старые. А когда их много — пахнут сильно.

Я осторожно дотянулась до стола и положила пачку подальше, глядя на нее, как на опасного зверька.

Ник, однако, сумку откладывать не спешил.

Когда я вновь перевела на него взгляд, он усмехнулся, запустил руку в тесный карман на боку и достал оттуда плоскую коробочку с тисненым золотом названием.

— Так вот. Кстати о том, как я тебя ценю.

Он сам сдвинул ленточку и открыл коробку. Внутри на белоснежном атласе лежала, свернувшись змеей, хитровыплетенная цепочка, а ее оттягивал небольшой кулон-капля со сверкающим камешком в оправе.

— Что это? — я помотала головой, глядя на Ника. На секунду я даже испугалась его жеста, пока не поняла, что коробочка явно больше той, что для кольца.

— Это твоя премия, — он подцепил кончиками пальцев украшение и жестом показал, чтобы я развернулась. — Материальное напоминание о твоей ценности для моего проекта.

Он отвел волосы от моей шеи, и я передернулась от пробежавшего по коже холодка, когда цепочка скользнула на шею.

— И для меня… — добавил Ник тихо, и меня дернуло, словно током.

Подняла капельку к глазам и посмотрела, как преломляется тусклый свет люстры на ее гранях.

— Постой… — я обернулась к нему. — Это что — бриллиант? Настоящий?

— Ну конечно, — криво усмехнулся он. — Почти каратник.

— Обалдеть… — выдохнула я. — Так ты…

Ник провел пальцами по моей скуле, отвел прядь волос от лица и сказал негромко:

— Действительно ценю тебя и хочу, чтобы ты это понимала. Не хотел давать премию деньгами. Деньги ты проешь и забудешь. А сейчас у тебя остается на память сувенир о начале нашего совместного пути. Уверен, дальше будет круче, Ариадна. Ты — настоящее сокровище, с которым мы добьемся успеха. Ты молодец и делаешь свою работу невероятно хорошо. Спасибо тебе.

На протяжении всей речи он не отводил от меня взгляда, и я изо всех сил сдерживала щекочущее ощущение в уголках глаз, чтобы не расплакаться. Что-то теплое защипало нос, и я, не выдержав, обняла Ника.

— Спасибо тебе… — прошептала ему куда-то в шею, вдыхая запах дорогого парфюма. — Спасибо, Ник.

Он отстранился — и я наконец увидела его глаза за стеклами очков. Внимательный, пристальный, от которого мурашки разбежались по коже.

Не знаю, кто первый сделал это первое, самое крошечное движение — он или я?

Но через мгновение уже точно я сама потянулась к нему, ловя прохладные губы и судорожно выдохнула, когда твердые руки прижали меня к его груди.