Любовь - слепа - Джи Спот

выше моих сил. В кабинете полумрак, жалюзи закрыты, горит только небольшая настольная лампа.

— Добрый день. Я на массаж, — скромно заявляю я.

— Хм… Значит вот как?.. Ну будь по-твоему, — Матвей посмеивается, вытирая влажные руки бумажным полотенцем. — Добрый день. Меня зовут Матвей, я ваш массажист. Хочу предупредить, что я незрячий, поэтому пожалуйста воздержитесь от жестов, иначе я вас не пойму.

— Хорошо. Что мне делать дальше?

— Раздевайтесь, кладите одежду на стул. Как будете готовы, ложитесь на массажный стол.

— Полностью раздеваться? — удивляюсь вполне искренне, я никогда не была на массаже, так уж получилось.

— Да, полностью. Вы видите на столе небольшой свёрток, это шапочка для волос и одноразовое бельё. Готовьтесь, я вернусь через пять минут.

Он вместе с Оскаром покидает кабинет, а я остаюсь одна в прохладной тишине.

"Боже, что я творю? Только вчера мы практически собирали по частям Макара, а теперь что?"

Но желание прикосновений прекрасного великана затуманивает твой разум.

"Это всего лишь массаж… Что за бред? Мы ведь никого не предаём таки образом…"

Отмахнувшись от ханжеских мыслей, переодеваюсь в смешной наряд и ложусь на массажный стол, застеленный белой простынью, погружая лицо в специальное круглое отверстие.

Вскоре раздается стук в дверь.

— Можно? — интересуется Матвей.

— Да, я готова…

— Какую степень воздействия вы предпочитаете? Лёгкая, средняя… жёсткая?

— Мы говорим о массаже?

— Разумеется, о чём же ещё?..

— Тогда начнём с лёгкой, — от этого разговора мне становится жарко.

— Как скажете, — мягко отвечает Матвей, слышу в его голосе улыбку, хоть и не вижу лица. — Включить музыку?

— Да, я не против.

— Алиса, включи подборку для релаксации, — командует Матвей умной колонке.

Алиса: "Включаю…"

Из колонок где-то под потолком льётся приятная расслабляющая мелодия.

Играет "Erase/Rewind" (1999) the Cardigans, для погружения в атмосферу, рекомендую прослушать.

ГЛАВА 21. ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА

Играет "Erase/Rewind" (1999) the Cardigans, для погружения в атмосферу, рекомендую прослушать.

Вижу на полу тень от его ног и чувствую, как каждая клетка моего тела словно электризуется от его близости. Но стоит его рукам лечь на мою спину, происходит желанная разрядка, будто его руки вбирают в себя энергию и превращают её в тепло. Несколько минут и я превращаюсь в подобие стрекозы в янтаре, меня обволакивает незримая тёплая субстанция лишая всех чувств, кроме наслаждения. Непрошенный звук срывается с губ:

— Ммммм…

— Больно? — встревоженно спрашивает мужчина.

Мычу в ответ что-то невнятное, желая только, чтобы он не останавливался. Его пальцы движутся по моей спине, скользкой от масла, лишь слегка проникая под полотенце, которым накрыты мои ягодицы. Но этого достаточно, чтобы я начала сочиться там внизу. В его прикосновениях нет ничего похабного, они абсолютно точные, выверенные, профессиональные, но когда его рука скользит вверх по бедру, я выгибаюсь, как гуляющая кошка.

— Ммммм…

— Мммм? — мычит он вопросительно.

Слышу, как он посмеивается. Закончив со спиной и задней поверхностью ног он просит меня перевернуться. И даёт полотенце, чтобы положить на грудь. Его пальцы скользят по моим рукам, и на месте его прикосновений будто распускаются цветы. Это ни с чем не сравнимое райское наслаждение, но жар томления в животе не даёт думать ни о чем другом, кроме него внутри меня. Его руки ложатся на мои ключицы, рождая мириады мурашек. Решительно сдёргиваю полотенце с груди и направляю его ладони на холмики грудей с острыми налитыми пиками сосков.

— Это не предусмотрено сеансом массажа, — лукаво замечает он.

— Точно? Проверьте пожалуйста мой список привилегий…

— Хм… И правда, здесь кое-что написано мелким шрифтом, — похоже он охотно включился в игру.

Он мягко проводит руками вокруг грудей, рисуя на горячей коже спирали и кольца, останавливаясь у сосков он с небольшим усилием сжимает их, и это движение отдается сладким эхом у меня между ног. Мне нужно усилие, чтобы вырваться из этого мучительного плена экстаза, тягучего как патока. Внушительный холмик, образовавшийся на его промежности, говорит о том, что массаж завершён.

— Мы можем? — шёпотом спрашиваю я.

— Мы можем всё, — мягко мурлычет он.

Тяну его за резинку штанов, заставляя подойти ближе ко мне.

— Ты же тоже хочешь, я вижу…

— Да уж, этого уже не скроешь, — смеётся он.

Сажусь на столе бесстыдно расставляя ноги и притягивая его к себе, параллельно снимая с него штаны. Дрожащей рукой отодвигаю полоску эфемерных трусиков, а второй направляю его напряжённый член в себя. Один толчок и пазл складывается, картина мира становится завершённой. Все тревоги дня отступают на второй план, только я и он внутри меня, скользящий, наполняющий мощными толчками. Задираю его форму и приникаю губами к соску, одному, потом второму, он тихо стонет.

— Что ты делаешь со мной?.. Нас могут услышать…

В ответ только прикладываю палец к его губам:

— Тогда шшшшш….

Его губы открываются, пуская мой палец в его влажный тёплый рот. Он посасывает его, скользя языком. Каждый рецептор просто кричит, изнемогая от наслаждения. Двигаю бедрами ускоряя ритм, чувствуя близость оргазма.

— Я близко, — шепчу едва слышно, задыхаясь от наслаждения…

— Я тоже, — хриплый шёпот срывается с его пересохших губ. Впиваюсь в них неистовым поцелуем, обрушивая на него всё томление прошедших дней.

— Я сейчас кончу, — рычит он.

— Я тоже, не выходи из меня…

— Но….

Чувствую как он дёргается, как от удара хлыстом и покидает мои манящие чертоги, изливаясь на живот.

— Блин…я не успела…

— Прости… я исправлюсь. Но мы должны… быть осторожнее.

— Ты боишься, что я забеременею?

— А ты нет?

— Я думаю, что это невозможно. За четыре года с бывшим, у нас ни разу не получилось.

Он приводит себя в порядок у рукомойника. В зеркало вижу, как он хмурится, лицо его приобретает серьезный вид, а между бровями появляется складка.

— Я не хочу иметь детей… Думаю, не стоит тянуть с этим, и лучше сказать сразу.

Он подходит ко мне и протягивает салфетки, чтобы я вытерлась.

— Есть какая-то конкретная причина? — осторожно спрашиваю я.

— Да… Я не хочу никому передавать свои гены. Мой отец умер от разрыва аневризмы. Меня еле спасли, но я стал инвалидом. Я не хочу такого своему ребёнку…

Спускаюсь на пол, вытираюсь и надеваю одежду.

— Хорошо. Я могу поставить спираль, а пока будем пользоваться презервативами.

— Спасибо… за понимание, — в его голосе слышится облегчение.

— Конечно, я всё понимаю, это твоя позиция. Спасибо, что сказал о причине. Я думаю, это не так просто.

— Это не позиция, милая, — он заключает меня в нежные объятия.

— Больше всего на свете я хотел бы детей от такой как ты… Но я не хочу тебе