Закрой глаза. Тебе понравится... (СИ) - Нил Натали

Я взяла новое имя. Но отказаться от того, что дали мне родители, не смогла. Почему-то мне казалось, что это сродни предательству тех, кто дал жизнь и кого уже нет со мной…

Патрик балует меня во всём. Я сбилась со счёта, сколько у меня дорогих побрякушек. Свою одежду я постоянно раздаю, потому что она не помещается в гардеробной.

Мой муж, Патрик Дюмонтье, оказался бывшим прокурором с кучей нужных связей в дополнение к своим деньгам. Уже через неделю после заключения брака он сказал, что хочет, чтобы я училась. Я, в общем-то, была не против. Просто не понимала, на кого. Мои прежние мечты остались там же, где и прошлая жизнь. Но в муже я нашла прекрасного советчика, человека с незаурядным интеллектом. Вместе мы решили, что я буду учиться на психолога. Он тут же полностью проплатил моё обучение и, несмотря на то, что я немного опоздала, меня приняли в один из лучших университетов Франции. Мне действительно нравится разбираться в тонкостях человеческой натуры.

По меркам Европы я вышла замуж очень рано. Конечно, ко мне постоянно подваливали и подваливают до сих пор с разного рода предложениями. И, хотя мой муж говорил: «Найди себе мальчика для развлечений. Я только за. Я не могу дать тебе то, что даёт молодое и сильное тело…», я никогда не смотрела на сторону. Наверное, мне хватило членов и самых разных тел на много лет вперёд. В моей спальне в прикроватной тумбочке поселился самый крутой вибратор — мой верный друг и любовник.

Мы никуда не ходим с Патриком. После смерти детей и жены он перестал посещать увеселительные мероприятия. Как-то муж спросил, не хочу ли я сходить на тусовку со сливками элиты Парижа. А я представила весь этот бомонд, половина из которого перебывала в моей постели… Нет, не хочу. На том и порешили.

Мою жизнь можно было бы назвать скучной, если бы мне не хватило «веселья» за предыдущие годы. Но каждый мой день расписан под завязку — занятия, салонные процедуры, фитнес или йога. То малое, чем я могу порадовать своего мужа — выглядеть, как королева. Нет — лучше!

Я толкаю входную дверь, кладу ключи на комод из красного дерева, кричу с порога:

— Милый, я дома!

Патрику нравится отпускать прислугу. Так что, вечера только наши, семейные.

Муж выходит из кабинета.

— Кэт, не раздевайся, пожалуйста. Мэри купила один круассан, глупая девчонка. — недовольно ворчит мой муж, — Съезди, пожалуйста, к Пьеру, купи, если у него ещё остались. Ты же знаешь, я не засну, если не съем свой вечерний круассан… — капризничает Патрик.

Мэри — наша новая молоденькая служанка. Она всё время теряется и забывает простые вещи. Я подхожу к мужу, чмокаю его в щёку.

— Без проблем, дорогой.

Снова забираю ключи и снова ныряю в прохладу осени…

****

Пекарня Пьера — маленькая и уютная. Здесь по-домашнему светло и радостно. Запахи корицы, ванили и карамели, свежеиспеченного хлеба, душистых кренделей и булочек сводят с ума. У Пьера свой круг постоянных клиентов. Если у него что-то и остаётся к вечеру, то пара буханок хлеба или батонов.

Звякнув колокольчиком, вхожу в мир вкусового соблазна.

— О, мадам Дюмонтье! Добрый вечер! — девушка за прилавком ослепительно улыбается, а я растерянно обвожу взглядом почти пустые полки. — Да, извините, у нас почти всё разобрали. — девушка разводит руками.

Но тут в зал выходит Пьер — колоритный француз с усами а ля Пуаро, живыми весёлыми глазами и солидным животиком.

— Мадам Дюмонтье, услада моих старых глаз! — он чмокает собранные щепотью пальцы и раскрывает их, выказывая восхищение. — Как только этому старому засранцу повезло… Как он там, кстати? — это он о моём муже.

Я улыбаюсь. Мы болтаем какое-то время. Наконец, Пьер заговорщицки улыбается.

— Что, одного круассана старому башмаку мало? — он подмигивает мне. — А я знал. Так что, приберёг для него и для вас, милая, кое-что. Лара, подай-ка вон тот пакет.

Девушка живо достаёт из-под прилавка большой бумажный пакет. Патрик кладёт его на стеклянный, сияющий чистотой прилавок.

— Держите, милая. Парочка «Сара Бернар» — презент от меня. Я знал, что Патрик пришлёт именно вас. И научите, наконец, Мэри сколько и чего надо покупать у старого Пьера. Глупая гусыня.

Какой же он всё-таки милый! Я расплачиваюсь. За спиной весело звякает колокольчик, пропуская кого-то внутрь. Забираю пакет, разворачиваюсь и замираю. В пекарню входит Моро с девушкой. Она активно что-то ему рассказывает, он ей улыбается, чуть склонив голову. Я опускаю глаза вниз и иду на выход.

Мне почти удаётся проскользнуть мимо них, когда мужская рука хватает меня за плечо.

— Агата?

Вскидываю взгляд и смотрю прямо в тёмные опасные глаза. Говорю спокойно.

— Вы ошиблись, месье. — сбрасываю с плеча руку, запустившую волну жара, и иду к выходу.

Но Моро не так просто сбить с толку. Он снова догоняет меня у самой двери.

— Нет. Подожди! Я не ошибся! — его пальцы снова впиваются в моё плечо, он с силой разворачивает меня к себе. — Я могу ошибиться с кем угодно, но не с тобой, Агата.

Вдруг отмирает Пьер, поражённый таким вольным обращением с его клиенткой, уважаемой женой старинного друга.

— Мадам Дюмонтье, вам нужна помощь?

По лицу Моро пробегает тень непонимания.

— Мадам? — он всё ещё не отпускает мою руку.

— Кэтрин, не беспокойтесь, я уже вызываю полицию! — голос пекаря срывается на фальцет, он уже держит в руке телефон. Никогда такого безобразия не было в его пекарне!

Я смотрю за плечо Моро.

— Не надо, Пьер! Мужчина всего лишь обознался. — и снова повторяю уже с нажимом. — Вы ошиблись.

Моро, наконец, убирает руку, растерянно трёт лоб.

— Простите, мадам…

Я киваю сначала Пьеру, потом Моро:

— О ревуар, месье.

На этот раз мне не мешают, я спокойно покидаю пекарню…

Глава 34

Сажусь в машину и пытаюсь унять весь тот ураган чувств, который пробудил во мне чёртов Моро. Я думала, что забыла… что всё улеглось. Но всего одно прикосновение этого человека заставило низ живота скрутиться в узел. Чёрт бы его побрал!

Не уезжаю. Жду, когда парочка выйдет из пекарни. Дверь открывается. Моро скользит взглядом по улице, оглядывается. Я наблюдаю за ним и улыбаюсь. Интересная штука — судьба. Глупая Мэри могла купить два круассана, я могла приехать позже или раньше, но мы столкнулись в одной маленькой, едва заметной точке на карте Парижа. Карма, сука…

Моро ведёт девушку к машине. Перед тем, как сесть за руль, ещё раз оглядывается, скользит внимательным взглядом по улице, не находит меня. На его лице всё ещё читается недоумение с растерянностью. Похоже, я испортила ему сегодняшний вечер. Довольно улыбаюсь.

Дома сразу прохожу на кухню, готовлю мужу какао. Он не пьёт растворимое. Только натуральное, приготовленное мной. Патрик подходит сзади, обнимает, утыкается носом в затылок.

— Прости, детка. Ты чудо. Завтра уволю эту дуру.

— Не надо. — улыбаюсь. — Всё хорошо. Давай дадим девочке ещё один шанс.

— Как скажешь. Я так счастлив с тобой…

— А я с тобой…

Ночью во сне я снова срываю одежду с давно забытого мужчины…

*****

Моро никак не проявлялся, и я расслабилась.

— Милый, я дома! — ключи привычно легли на комод.

— Отлично, милая! Проходи в кабинет, мы тебя ждём!

Мы? Рука замерла над комодом. Кто это «мы»? Сердце стукнулось о рёбра. Медленно иду в кабинет. Он сидит ко мне спиной. Патрик довольно улыбается.

— Как прошёл день, милая?

Прохожу за спину мужа, обнимаю его и касаюсь губами щеки.

— Отлично, как всегда.

Перевожу взгляд на мужчину.

— Познакомься, детка, — Виктор Луи Моро, сын одного моего хорошего знакомого.

Наши взгляды встречаются. О, уверена, муж оценил огонёк, вспыхнувший в глазах Моро. Патрик продолжает.

— А это моя супруга — Кэтрин Дюмонтье. — он с гордостью произносит свою фамилию рядом с моим именем.

Моро встаёт и протягивает мне руку.