Мишель Жеро - Жаркая ночь

Энни послушно ухватилась за его руку. Кожа оказалась теплой и сухой. Она встала на камень, не снимая рюкзака, подпрыгнула и с помощью Рика очутилась позади него на широкой спине лошади.

– Держитесь, – предупредил Рик и легонько стукнул лошадь поводьями. – Ну, мальчик, поехали.

Когда исполинское животное сдвинулось с места, Энни ухватилась за Рика с такой силой, что почувствовала под руками каждое его ребро. От кожи его шел жар. Рубашка на спине была влажной от пота. Волосы пахли ветром.

– Энни, мне нечем дышать. Не держитесь за меня так крепко, вы не упадете.

– Простите, – пробормотала Энни ему в плечо и слегка ослабила хватку.

Ей было очень неудобно сидеть. Ноги торчали под каким-то немыслимым углом, жесткие лошадиные волосы больно впивались в нежную голую кожу бедер. Она так боялась свалиться с лошади, что и помыслить не могла отодвинуться от Рика. Она поерзала, устраиваясь поудобнее, проклиная и жесткую спину лошади, и жаркое мужское тело, за которое вынуждена была держаться, и неспешную трусцу, с которой передвигалось животное.

– Сколько времени потребуется Бруту, чтобы добраться до дома? Он может ехать быстрее?

Рик расхохотался:

– Быстрее? Может. Но тогда вы очень скоро очутитесь на земле. Расслабьтесь, Энни, и насладитесь скачкой.

При этих словах Энни тотчас же представила себе, как занимается любовью с мужчиной, медленно, не спеша. «Ничего удивительного, – усмехнулась она, – когда сидишь, прижавшись грудью к такому красавцу, как Рик, о чем же еще думать».

Брут лениво тащился вдоль ограды, а Рик время от времени похлопывал его по мощной влажной шее и что-то тихонько ему приговаривал. Бельгиец шевелил ушами, ловя каждое слово.

Через несколько минут Энни это стало раздражать. Почему он все время общается с лошадью, а на нее не обращает никакого внимания? Но что еще хуже, чем дольше они ехали, тем острее Энни ощущала под руками мощные мышцы Рика, грудью – теплоту его тела. Неясное желание, которое она почувствовала в самом начале поездки, разгоралось в ее груди все сильнее. Она бросила взгляд на волосы Рика. В ярком солнечном свете они переливались множеством самых разнообразных оттенков – от медного до золотистого, и несколько секунд Энни смотрела на них как зачарованная, не в силах оторвать взгляда.

Капелька пота скатилась по загорелой шее Рика, да так и осталась в ложбинке, там, где ключица. Энни так и подмывало коснуться ее пальцем, а потом провести рукой по красивой, сильной шее, которую, должно быть, так приятно обнимать, медленно танцуя в полумраке зала, либо покрывать поцелуями и игриво покусывать в предвкушении дальнейших любовных ласк.

И единственное, что ей для этого нужно, – это скользнуть руками чуть ниже, дать ему понять, что гораздо интереснее обратить внимание на нее, а не на какое-то огромное, вонючее животное. О Господи, не хватало еще воспылать к Рику страстью!

– Хороший мальчик, – еще раз проговорил Рик, гладя лошадь.

И Энни не выдержала.

– Вы предпочитаете животных людям? – устремилась она в атаку.

Рик не обернулся. Лишь рука на мгновение замерла, а потом продолжила поглаживать лошадь по бледной гриве.

– Может быть. Животные не лгут, не притворяются твоим лучшим другом и не крадут твою жену.

Энни уставилась на широкую спину Рика, на завивающиеся на шее волосы и почувствовала в его словах злость, несмотря на ровный тон, которым они были произнесены.

– Простите. Я понятия не имела, – пробормотала она. Рик обернулся и взглянул на нее:

– Вы хотите сказать, Декер вам ничего не рассказывал? Блаженное тепло рассеял холодок тревоги.

– Что не рассказывал?

– Я не дурак, Энни. Не думайте, будто я не заметил, что вы с Декером уже знакомы, когда представлял вас друг другу.

Энни опустила глаза:

– Когда я впервые встретилась с Декером, я не знала, что вы с ним как-то связаны, а он забыл мне об этом сообщить.

– Это в его стиле. Вероятно, у вас есть что-то, нужное ему, так что держите ухо востро.

Декер... Улыбающийся, изысканно одетый, всегда вежливый и предупредительный.

– У меня нет ничего, что ему может понадобиться.

– Время покажет, – бросил Рик.

И внезапно Энни припомнилось то утро, когда она не ответила на его телефонный звонок, и острое чувство вины захлестнуло ее. Уставившись в одну точку где-то Между лопатками Рика, она собрала все свое мужество и начала:

– Рик, я должна вам кое-что рассказать. Мускулы под ее руками замерли.

– Я не... – начал было Рик, но Энни не дала ему договорить.

– Когда вы впервые позвонили мне и сказали, что передумали относительно моего визита, я была дома, но не подошла к телефону.

Наступило долгое молчание. Энни напряженно ждала вспышки гнева, однако ее не последовало. Рик лишь спросил:

– Почему?

– Я... я не хотела. – Очень умный ответ, усмехнулась про себя Энни и вздохнула: – Слишком важно было для меня узнать, что случилось с Льюисом.

Рик кивнул и еще раз спросил:

– Почему?

– Потому что для меня Льюис – это... – Энни поерзала на спине лошади и, внезапно почувствовав, что устала от его вопросов, сердито бросила: – Забудьте, Рик. Все это очень сложно, вы не поймете.

– А вы расскажите, я парень сообразительный.

Энни почувствовала, как все тело ее покрылось липким потом. О Господи, какая жарища!

– Я бы предпочла пока оставить все как есть.

Еще бы, ведь иначе она будет выглядеть в глазах Рика как последняя идиотка. Энни представила себе выражение его лица, когда она будет ему объяснять.

Молчание затянулось и стало действовать ей на нервы. В этот момент впереди среди зелени деревьев мелькнуло белое пятно. Фу! Наконец-то приехали. Только когда они добрались до забора скотного двора, Рик заговорил:

– Можете слезть здесь.

– Хорошо. – Энни не пошевелилась, у нее не было сил. Такое ощущение, будто она прошла пешком сто миль. – А что на ленч?

– Понятия не имею.

– Вот как? – Энни почувствовала, что начинает закипать. – Зачем же вы тогда меня сюда привезли?

– Мне хотелось увезти вас из Холлоу. – Рик перекинул ногу через голову лошади, соскользнул на землю и взглянул на Энни. Та сверлила его мрачным взглядом.

– Я знаю, что вы не слишком высокого мнения о моей работе, но вы не имеете права вмешиваться.

Открывая ворота скотного двора, Рик бросил:

– Я приготовлю нам что-нибудь поесть, после того как поставлю Брута в стойло. Спускайтесь.

– И не подумаю, – отрезала Энни. – Буду сидеть вот так весь день. Мне нравится открывающийся отсюда вид.

Рик поднял руки:

– Ну же, Энни, прыгайте. Я вас поймаю. Обещаю.

Теперь у Энни был выбор: либо спрыгнуть на землю самостоятельно – и сделать это наверняка неизящно, – либо позволить этому ничтожеству дотронуться до нее.