Гори ясным пламенем - Ника Амур

гнев, пробормотал Митя. Он осознавал, что поступил дурно, но как объяснить взрослым, что доска практически заставила взять ее с собой.

— Это ты принес доску? — теперь уже и мама повернулась к нему и смотрела строго-престрого.

— Я, — Митя повесил голову. Лучше признаться во всем и получить заслуженный нагоняй, чем увиливать и быть наказанным вдвойне: за проступок и обман.

— Зачем? — поразилась мама. — Где ты ее взял?

— На чердаке, — он проигнорировал первый вопрос. Ответ на него находился за гранью нормальности.

— Ты ходил на чердак?

Митя не понял, к чему переспрашивать. Как бы он мог взять доску с чердака, если не был там?

— Это все ваша хваленая няня, — мама обернулась к бабушке, и он облегчено вздохнул. Пусть она направит свой гнев на нее.

— Ни к чему сваливать с больной головы на здоровую, милочка, — парировала бабушка. — Если ты не в силах воспитать сына, винить надо только себя. Няня тут ни при чем.

— Митя – хороший мальчик. Просто он подвижен, как все дети. Я бы проверила, чем ваша няня занимается вместо того, чтобы присматривать за ребенком.

— Твой золотой мальчик – вороватый лгунишка. Это ты тоже спишешь на растущий детский организм? — бабушка указала на Митю концом трости, и он невольно съежился. Казалось, она вот-вот проткнет его.

— С меня довольно, — голос у мамы звучал обиженно. Мите было жаль маму, и он взял ее за руку, чтобы поддержать. — Идем, сынок. Сегодня ты будешь спать со мной.

Обрадованный этой новостью, он пошел вслед за мамой. Ни за что на свете он бы не остался на ночь в своей комнате.

— Прекрасно, — в спину им сказала бабушка, — ребенок нашкодил, а ты его поощряешь. Чудесный воспитательный ход.

Мама не ответила, она только ускорила шаг, едва ли ни насильно впихнула Митю в спальню и хлопнула дверью.

— До чего вредная женщина! — покачала она головой.

— Ты сердишься? — спросил Митя.

— Не на тебя, — она потрепала его по голове. — Хотя ты тоже был не на высоте.

— Как это понять «не на высоте»? Мы как раз на высоте – на высоте второго этажа.

— Я хотела сказать, что ты плохо себя вел. На кой тебе понадобилась эта доска? Зачем ты вообще полез на чердак?

— Мне было скучно, — признался Митя, прячась под одеяло. Постель была мягкой и удобной. А когда мама легла рядом с ним стала еще и непреступной.

— Ты убежал от няни?

— Она постоянно смотрит сериалы, а они такие занудные.

— Ну, хорошо, — мама подоткнула одеяло, чтобы ему слаще спалось. — Но зачем ты взял доску?

— Она меня об этом попросила, — шепотом признался Митя, наблюдая за мамой через полуприкрытые веки.

— Как так? — она озадаченно нахмурилась. — Словами?

— Нет, но я чувствовал, что она хочет пойти со мной.

— Почему тогда ты кричал?

— Потому что доска меня напугала, — Мите было неприятно вспоминать об этом, но ради мамы он сделал над собой усилие.

— Как именно она тебя напугала?

— Треугольник двигался сам по себе. Он показывал мне буквы.

— Какие буквы? — спросила мама и замерла в ожидании ответа.

— Это были буквы К, А, Б, И, Н, Е, Т, а потом я испугался и больше не читал. В конце доска сказала мне «да».

— А ты о чем-то ее спрашивал?

— Нет.

Мама наклонилась к нему и поцеловала в лоб. От прикосновения ее губ по телу разлилось тепло, словно он выпил чашку горячего какао.

— Спи, малыш, — она погладила его щеку. — Тебе приснился дурной сон, как и мне недавно. Но теперь все позади.

Митя хотел возразить. Сказать, что он не спал, и все было взаправду, но усталость дала о себе знать и он заснул.

* * *

Кто-то толкнул Веронику в спину. Будто холодная ладонь легла ей между лопатками. Всего на один краткий миг, но этого хватило для пробуждения.

Вероника часто заморгала, осознавая, где находится. Она лежала в постели. Рядом во сне тихо посапывал Митя. Из-под одеяла виднелась лишь его макушка. Сын сладко спал, надо было поддаться дреме и снова прилечь рядом с ним, но Вероника никак не могла успокоиться. Тишина, царящая в комнате, должна была успокаивать, но только не в этот раз.

Сердце билось о ребра. Вряд ли она сможет уснуть. Надо умыться. Раньше это нехитрая процедура помогала привести мысли в порядок. Вода смывает все наносное, уносит печали.

Вероника с наслаждением ополоснула лицо и шею. Туман в голове рассеялся, сердце возвратилось к привычному ритму, но напряженные нервы и не думали расслабляться.

В коридоре по пути к спальне Веронике почудилось, что на лестнице кто-то есть. Она была готова поклясться, что слышала шаги. Человек медленно, не скрываясь, спускался в холл. Первым делом она подумала про Светлану Георгиевну. Но та ходит с тростью, и ее походка сопровождается ударами палки о пол. Звонкое «транг» ни с чем нельзя спутать. Ничего похожего с нынешним шумом.

Кто кроме свекрови может разгуливать по дому среди ночи? Кандидатура Изольды Карловны отпадала из-за инвалидного кресла. Раиса на ночь возвращается к престарелой матери. Она, как и Сергей, не ночует в доме. Митя спит. Она видела его в щель неплотно прикрытой двери. На этом список возможных ночных гуляк обрывался.

А что если это вор? Пробрался в дом и хозяйничает на первом этаже. И, может, статься, вот-вот доберется до второго. Вдруг он вооружен? От этой мысли сердце Вероники забилось сильнее прежнего. Она убеждала себя, что всему виной старые половицы, но истошный вопль шестого чувства заглушал тихий голос разума.

Вместо того чтобы вернуться в спальню, Вероника шагнула к лестнице. Она с опаской выглянула из-за угла, прижимая потные ладони к стене. Никого. Только почудилось, будто мелькнула чья-то спина на повороте в дальний коридор первого этажа. Может, всего-навсего мираж. Преломление лунного света. А, может, что похуже.

Чувствуя, как дрожат коленки, Вероника ступила на лестницу. Она шла аккуратно, вымеряя каждый шаг, чтобы ни одна ступень не скрипнула под ногами. При этом она трусила так отчаянно, что впору было отказаться от глупой затеи со слежкой. Но что-то неизменно толкало ее вперед. Точно чужая рука по-прежнему давила в область между лопатками,