(не) мой единственный - Ольга Которова

кого они были. Я пришла с просьбой, и он предложил мне вариант оплаты, от которой я не смогла бы отказаться. Теперь я его фиктивная жена на три месяца. Потом мы разведемся и все, — я развела руками в стороны и посмотрела на Анжелу, которая все это время сидела с расширенными глазами и слушала меня.

— Вот это да… Я просто в шоке, — она махнула рукой, подзывая к себе бармена, и заказала себе еще порцию коктейля и мне джин с тоником.

— Не ты одна, — горько усмехнулась я.

— Ты ведь еще его любишь, я права? — тихо проговорила Анжела, а я опустила взгляд на пустой стакан, который крутила в ладонях, и пожала плечами. — Любишь. Я вижу это по твоим глазам. Ян, а что, если он изменился? Может, все осознал и не будет больше такой сволочью. Может, он это так любовь свою проявлял? Ты же знаешь, мужики не способны открыто выражать свои чувства.

— Анжел, о чем ты? Какие там чувства? Да на Землю быстрее метеорит упадет, чем Костров изменится. Да и вообще, люди не меняются. Они могут поменять привычки, вкусы, образ жизни свой поменять, стиль, но то, с чем они родились, всегда останется неизменным. Он как был самолюбивым козлом, так им и остался. И мне не нужно много времени, чтобы это понять.

— Знаешь, а мне обидно, — вдруг проговорила она.

— Что? Обидно? — посмотрела я на нее удивленным взглядом.

— Ну да. Вот вроде он с виду хороший, положительный мужик, красивый, богатый, умный. Все бабы в нашем офисе слюни по нему пускают, а внутри он какашка. Вот поэтому и обидно. Почему нет таких, которые везде бы были положительными, а не только с виду?

— Ну уж, что имеем, то и имеем, — развела я руками.

После такого признания стало на душе так легко, словно я с себя скинула стокилограммовый груз. Да и разговор наш пошел легче и на более приятные темы. За одним коктейлем шел другой. Мы совсем забыли, что завтра вообще-то рабочий день, а времени уже поздно и нужно бы идти домой. Только вот не успели мы об этом подумать, как сбоку от нашего с Анжелой столика раздался мужской голос.

— М-да… И это самые лучшие работницы месяца, — с усмешкой сказал Костров, а мы с подругой одновременно обернулись. Ярослав стоял возле нашего столика, сложив руки на груди, и с интересом посматривал то на меня, то на Анжелу. На нем были надеты обычные джинсы и черная футболка, которая обтянула его крепкое тело.

— Ой, Ярослав Сергеевич, — проговорила Анжела и икнула, прикрыв рот ладошкой. — Простите. А мы тут сидим, разговариваем.

— Да я уж вижу, как вы разговариваете. И как, продуктивно?

— А то! — ответила ему подруга.

А я все это время не сводила с Кострова взгляд. Сейчас он мне казался таким красивым, милым и желанным. И я бы не прочь его поцеловать, как он меня целовал сегодня. Черт! Встряхнула головой, отгоняя все дурные мысли, которые залезли в пьяную голову.

— Виктор, отвези Анжелу домой, а с Яной я сам разберусь.

Мужчина помог встать моей подруге. Анжела заплеталась нога об ногу и качалась из стороны в сторону, но шла сама. А я вот даже подняться не смогла. Костров заметил это и быстро подхватил меня на руки. Я уткнулась в его крепкую шею носом и вдохнула хвойный аромат его одеколона. Боже, как он вкусно пахнет! Провела пальчиком по его шее и поднялась к скулам, которые тут же напряглись.

— Яна, прекрати, — прошипел он.

— Почему? — заплетающимся языком промурлыкала я.

— Потому что наутро можешь пожалеть, а я не железный.

— Это ты-то не железный, Костров? Не смеши меня. Еще более холодных и безэмоциональных людей я не видела. Я любила тебя, а ты сердце мое разбил. Просто взял и растоптал его. Да я была готова для тебя все сделать, но тебе этого не нужно было! Ты изменял мне, я знаю. Не отпирайся. Я видела вас, и не один раз. А знаешь, как мне больно было? Ты общался, с кем хотел, спал. с кем хотел, встречался, с кем хотел и жил, как тебе вздумается. А я была под постоянным наблюдением твоих цепных псов, которые и шагу в сторону не позволяли сделать. Ты мне даже с родителями запрещал общаться. Знаешь, как я тебя за это ненавижу? Знаешь?! — на последних словах сорвалась на крик.

— Знаю, Яна, знаю, — тихо ответил он мне на ухо и усадил в салон автомобиля. Пристегнул и захлопнул дверцу. Я откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза расслабляясь. Меня ужасно клонило в сон. Сбоку от меня на водительское кресло сел Костров и завел автомобиль.

— Я тебя ненавижу. Я тебе ни сейчас, ни тогда не была нужна. Ты меня никогда не любил, как любила я, — проговорила чуть слышно, надеясь, что Костров это не услышит. Я начала уплывать в сон, когда над моим ухом раздался мужской голос.

— Я тебя тогда любил и сейчас люблю, и это никогда не изменится. — А потом меня нежно поцеловали в щеку, и я отключилась.

Головная боль встала раньше меня. Я попыталась открыть глаза, но с первого раза не получилось этого сделать. Перевернулась на другой бок и потянулась рукой за стаканом, который я всегда ставила на тумбочку, прежде чем лечь спать. Стакан оказался на месте, а рядом я нащупала еще и таблетку. Мысленно поблагодарила того, кто позаботился обо мне, и, проглотив таблетку, залпом осушила стакан с водой. Посмотрела на часы, которые показывали шесть утра и, подумав, что до работы еще долго и я могу немного поспать, снова откинулась на подушку и уснула.

На этот раз меня разбудил телефонный звонок. Голова уже не болела, но состояние было похмельное. Взяв свой мобильный, я, не глядя, кто мне звонит, ответила.

— Слушаю, — проговорила хриплым голосом.

— Добрый день, моя гулящая жена, — голос Кострова был настолько довольный, что меня аж перекосило.

— Ага, и тебе не хворать, дорогой, — съязвила я в ответ и открыла глаза. За окнами уже вовсю светило яркое солнце, что наводило на мысли, что уже минимум время обеда и я, кажется, первый раз за пять лет проспала работу.

— Как