Будь, пожалуйста, послабее (СИ) - Осадчая Виктория

А после завтрака и душа, мы встретили с дочей рассвет, где я рассказала ей как я ее люблю, спела ей, немного фальшивя, песенку, чтобы поднять настроение нам обеим, и только потом обратила внимание на телефон, одиноко лежащий на тумбочке.

А там сообщение «Доброе утро, мои девочки! Хорошего вам дня!» и такая подпись, сопровождающаяся смайликами «Ваш папка».

— Представляешь, у нас папка начал приходить в себя, — обратилась я к малышке. — Ты извини, но он жуткий говнюк! Тебе таких слов от мамы слышать, конечно, не положено, но это так. Наплевал он мне в душу, Настюша, за что прощения ему нет. Я не знаю, что ему нужно будет сделать, чтобы его заслужить, если, конечно, он этого желает. Может испытания ему придумать? — задумалась я. — Хотя, можно пустить его на роды, потом посмотрим на что он горазд, этот твой папка.

Малышка зашевелилась, недовольно толкнула меня в бок, а потом снова затихла. Ну, естественно, наезжает тут мать на отца. Я бы тоже, наверное не одобрила, даже если ее любила.

Ладно, нужно что-то решать. Я еще раз побежала глазами по его сообщению, даже попыталась улыбнуться, и все-таки, вздохнув, нажала клавишу «ОТВЕТИТЬ». Пальцы сначала набрали один текст, такой «ми-ми-мишный», потом зло удалили его, и начали с абсолютно пустой страницы.

«Спасибо, Ром!». Нет, как-то жестковато будет, но сейчас было не время расслабляться. «От доченьки привет!». Он отец, и от этого никуда не деться. Есть ли у нас шанс построить что-то новое, настоящее? Я об этом не задумывалась до этого момента, но Жека рассказала мне о том, что Нику свою он бросил. Может прогресс все-таки есть? Нет, спрашивать не буду, и вообще ничего не буду предпринимать. Пусть все идет своим чередом.

И снова погрузилась в рутину работы. Бухгалтера так и не решилась нанять, да, впрочем, практически весь доход уходил на зарплаты, да закупки продуктов. Оставалось на «жизнь», это была такая своеобразная зарплата владельцу ресторана. Но реклама, на которую я тоже потратила немалую сумму, начала работать. По сравнению с первыми месяцами, когда я даже в «минус» уходила, сейчас было намного легче. Главное, что штат сотрудников укомплектован, и моя Алиска здорово помогала мне на этом поприще. Действительно «правая рука», а еще и левая, и ноги мои, и глаза мои, и уши. Что бы я делала без нее?!

Алексей Алексеевич предлагал свою помощь, но я благополучно от нее отказалась на свой страх и риск. Справилась! От этого чувствовала себя в тысячу раз сильнее, увереннее и вообще, окрыленная, я перестала бояться за свое будущее и будущее своего ребенка. Оказывается, я могу прожить и без мужика, главное, что есть люди рядом, которые поддерживали и верили в меня.

А ещё работа меня не успела полностью поглотить. Была у меня сестра, которая рьяно относилась к моему здоровью и моральному состоянию, поэтому практически все выходные проводила со мной. А еще рядом была Алиса. И поэтому беременная женщина в ночном клубе уже никого не удивляла. Вместо того, чтобы наслаждаться теплом постели, как положено теткам в моем положении, после десяти вечера у моей малышки начиналась гипперактивность, а следовательно и у меня.

Я видела, как ревностно относится Тима к нашей дружбе, но подруге, кажется, было все равно. Странные у них были отношения, если честно. Хотя, кто бы говорил про странность.

Мой муж не появлялся у меня на глазах уже несколько месяцев. Еще бы! Если тебя пошлют на три известные русские буквы, обозначающие мужской половой орган, при чем, не завуалировано и прямо, наверное, я бы тоже испарилась. Хотя сообщения приходили от него с завидной регулярностью, правда не все были отвечены из-за загонов характера, ну или снова гормоны. По крайней мере, сваливать все на них было гораздо удобнее.

Я заняла единственный свободный столик в ресторане, наблюдая за происходящим. Мне было интересен этот организм под названием «ресторан», где я была всего лишь сердцем. Арарат, отвечающий за желудок этого организма, накормил меня вкуснейшим обедом, и теперь я могла спокойно, потягивая чай из большой глиняной чашки, которую мне подарила Алиса на Новый год, зная, что от кофе я на время отказалась, просматривать договоры с поставщиками. Сверяла цифры, суммы, даты, хотя в последнее время стала ненавидеть эту работу, но ее кто-то должен был выполнять.

Знакомый запах, оторвал меня от этого важного занятия, заставил поднять голову. О, да! Это свершилось! Барышников уже присаживался напротив меня в своем стильном великолепии. Кто еще мог так пахнуть? А я все забывала узнать название парфюма, которым он пользовался, потому что это был единственный резкий запах, от которого меня не передергивало.

— А разрешение спросить? — выгнула я бровь.

— А это единственное свободное место в этом заведении, дорогая, — парировал он. А сердце…сердце перестало выдавать кульбиты как-то быстро, просто чувствовала легкое волнение, которое уже не вызывало прежних эмоций. Вот, что значит самовнушение, когда ты в одиночестве темной комнаты повторяешь как молитву «Мне плевать! Ты никто! Ты мне не нужен!». Пусть, не так, как хотелось бы, но это все же действовало. Я могла себя контролировать, по крайней мере. Аллилуйя!

— Объявился, значит, — хмыкнула я, подперев подбородок кулачком.

— Ты ведь несколько дней мне перестала отвечать, разволновался.

— Кому ты заливаешь, Барышников? Как будто я не знаю, что Тимофей тебе все докладывает. Спелись значит, с Агеевым? — еще одна манипуляция темной бровью с моей стороны, и Ромка уже улыбается во все свои голливудских белоснежных тридцать два.

— И в кого ты такая проницательная, Барышникова? — он повторил мое движение, положив идеально выбритый подбородок на кулак.

— Не в мужа точно, — парировал я, отламывая кусочек пирожного, которое таяло во рту, и помогало сосредоточиться на нем, а не на всяких там Барышах.

— Вкусно? — поинтересовался Ромка. Нет, не из праздного любопытства, а чтобы меня достать.

— Возьми и попробуй! Ты не обеднеешь, а делиться я с тобой не собираюсь, — отправила я еще одну ложечку в рот. Вкуса я уже почти не чувствовала, но вид делать нужно было, что мне хорошо без него. А кто сказал, что плохо? Я ведь не знала, как может быть с ним.

— Злая тетка, — подвел он итог моим репликам.

— Не-а, это инстинкт самозащиты. Знаешь как в природе, когда самка беременна, она никого близко не подпускает, агрессивно себя ведет, чтобы защитить своих детенышей, — вспомнила я все просмотренные передачи Николая Дроздова.

— Ну, и что самка расскажет самцу про его детеныша? — похоже, это мое настроение было заразным.

— Растет, пихается, заставляет кушать аж за троих, требует сладенького. А теперь давай прямо, самец, что тебя заставило приехать? — не верила я, что он сейчас сидит здесь только из-за того, что волнуется по поводу меня. Подошедшая официантка, которая всучила Ромке меню, отвлекла его от ответа, дав время что-нибудь придумать. А может, он и не собирался скрывать.

— Что-нибудь пить будете? — не унималась девушка, растекаясь перед Барышниковым в улыбке. Если бы они со всеми гостями были так приветливы, я бы и слова не сказала.

— Анют, Роман Алексеевич за рулем, поэтому ему просто сока, — ответила я за Барышникова, чтобы девушка побыстрее смылась с глаз.

— Хорошо, Арина Николаевна, — процедила девушка, но улыбка не сходила с ее лица. На этот раз уже наигранная.

— А может, я хотел выпить, — пожал плечами Рома.

— Я на правах твоей супруги запрещаю, — отмахнулась я от него. Больше всего меня интересовало другое. — Ты ответишь на мой вопрос, или это тайна покрытая мраком?

— То есть в мою искренность ты не веришь?

— Нет, — ответ был однозначный. И я была права!

— У моей крестной сегодня день рождения, она очень жаждет познакомиться с тобой.

— Ничего не могу поделать, разгребай сам, — встала я с места, захватив папку с бумагами и ноутбук. Барышников растерянно перевел свой взгляд на мой огромный живот.

— Ты не обманывала, когда говорила, что он растет, — округлил он глаза.