Обещанная ему (СИ) - Вебер Софи

Беру все, кроме ожерелья и серег, что нереально подходят к моим глазам. Правда, оставляю я их не поэтому, а потому, что их выбирал Ахмед. Сам, а не с чьей-либо помощью. Все украшения отправляются в сумочку, затем я спускаюсь вниз и сообщаю водителю, что завтра мне снова нужно в торговый центр.

— Хочу купить одежды и устроить господину Ахмеду сюрприз, — поясняю.

На самом же деле я видела там ломбард, где совершенно точно дадут немалую сумму денег за мои украшения. Я посмотрела их стоимость в интернете, там показывает нереальные суммы.

Ночь проходит нервно и напряженно. Я вздрагиваю от каждого шороха и стука, думая, что это пришел Ахмед. Меня пугает его возможное возвращение, ведь тогда он может потребовать надеть что-то из украшений, а у меня все сложено в сумку.

Благо, к утру ничего такого не происходит. Ахмед не возвращается, и в полдень водитель везет меня к торговому центру. Я с предвкушением подхожу к ломбарду и показываю то, что у меня есть. Правда, владелец как-то странно смотрит на украшения и кривится.

— Ну? — поспешно спрашиваю. — Сколько вы дадите?

— Необходима проверка, — поясняет он. — Консультация специалиста. Приходите через три дня, он как раз будет и… — произносит он.

— Я не могу ждать три дня, мне нужны деньги сегодня!

— Тогда двадцать тысяч.

— Рублей?

Мужчина смеется.

— Ну не долларов же.

— Что? — не верю своим ушам. — Тут украшений на кучу денег, а вы предлагаете двадцать тысяч?

Он смеривает меня неприятным взглядом и кривиться, будто видит перед собой не клиента, а букашку.

— Вы плохо слышите? — он возвращает украшения. — Или двадцать тысяч, или до свидания.

— Виктория, — сзади раздается до боли знакомый голос.

Я поворачиваюсь и встречаюсь глазами с Камилем. С тем, к кому мы приходили в гости. Осознав, что меня поймали с поличным, перед глазами проносится моя участь. Вот я захожу в белоснежный кабинет, меня проводят к кушетке, укладывают и делают анестезию. И когда я просыпаюсь никакой беременности нет.

— Виктория, я могу помочь вам, — уверяет мужчина. — Я так понимаю, у вас проблемы? — он кивает на украшения, которые я тут же забираю и прижимаю к груди. Верить ему не могу, поэтому отрицательно мотаю головой.

— Нет никаких проблем! — поднимаю подбородок повыше. — Все хорошо.

— Если вы не расскажете в чем дело, я тут же позвоню Ахмеду и он обо всем узнает. Ну же, Виктория, пойдемте со мной, — мужчина берет меня за руку и чуть толкает на себя, предоставляя мне выбор: остаться и дождаться, пока он наберет Ахмеда, или пойти с ним и послушать, что он хочет в обмен на свое молчание. И что за помощь готов предложить.

Глава 34

Виктория

Камиль поддерживает меня под локоть и уверенно ступает на выход из магазина. Где-то неподалеку должен быть водитель, но его нет. Я не сразу понимаю, что это слишком странно. Не сразу думаю о том, что влипла по полной. И лишь когда меня усаживают в черный внедорожник, рядом садится Камиль, а дверца машины блокируется, по телу расползается страх.

Хочу спросить, что ему от меня нужно, но решаю просто помолчать. Где-то я слышала, что похитителя лучше не злить. Тогда еще можно вести переговоры и узнать то, что обязательно спасет тебе жизнь. Не знаю, откуда эти знания в моей голове, но сейчас они выступают в воспоминаниях на первый план.

— Даже удивлен, что ты молчишь, — произносит он. — И не спросишь, куда мы едем и что мне нужно?

— Думаю, вы сами расскажете, — аккуратно замечаю.

— Верно, — мужчина кивает и устраивается поудобнее, впрочем, это не мешает ему осматривать меня с головы до ног.

— Ты удивительно красива, Виктория, ты же знаешь это?

— Вы посадили меня к себе в машину только поэтому?

Он смеется. Совсем не так, как это делает Ахмед. Как-то мерзко и даже неприятно. Я не понимаю, что ему нужно и почему он ведет себя так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Ты так много не знаешь, — говорит он. — Влюбилась в него, да? Я же вижу, что влюбилась, — мужчина кивает. — А бежишь почему? Узнала что-то?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Его голос звучит даже успокаивающе. Ни намека на злость, раздражение или ярость. Он говорит со мной, как со старой знакомой, и это чертовски обескураживает. Я просто теряюсь от такого тона и не знаю, как себя вести. Если бы кричал, молча билась от страха и тряслась, а так он не дает повода вести себя так.

— Я не понимаю.

— Понимаешь, — кивает Камиль. — Ахмед уехал, а ты сдаешь в ломбард всё, что он подарил. Явно же не просто так, значит, что-то узнала. Расскажешь?

— Нет.

— Я так и думал, — произносит он. — Я и так знаю. Ты ведь беременна, да? — он улыбается, видимо, замечая мой удивленный взгляд. — Не смотри так, я наблюдаю за тобой давно. Еще с момента, когда вы были у меня в гостях. Ты же тогда сказала, что не пьешь, потому что вы ребенка планируете.

Я удивленно раскрываю рот, но только потом понимаю, что девушка, которой я это говорила, не зря показалась мне странной. Она узнавала, почему я не пью по его указанию. Мне становится страшно. Камиль напоминает какого-то больного и одержимого манией, о которой известно только ему. Сколько себя помню, такие люди всегда пугали меня и сегодня не исключение.

— Не трясись так, — произносит он. — Я всего лишь расскажу тебе кое-что.

— И что же?

— Приедем, узнаешь.

Вопреки моим ожиданиям, приезжаем мы не домой к Камилю, а на загородную дачу. Весь путь я старалась запомнить дорогу, но ехали мы слишком долго и не по прямой траектории, чтобы я была в состоянии изучить путь до мелочей. Мы выходим из машины, мужчина помогает мне вылезти из машину и ведет к дому. Внутри рождается желание убежать, но ведь ничего плохого пока действительно не произошло. Даже телефон и тот у меня не отобрали. Пока.

В доме оказывается почти пусто. Комнаты обставлены по минимуму: стандартный набор мебели, несколько стульев, стол, старый диван. Я удивлена, что у Камиля есть подобная недвижимость, но оставляю мнение при себе и жду, когда мне объяснят, почему привезли сюда.

— Чай, сок? — предлагает мужчина.

— Нет, спасибо, — отказываюсь слишком поспешно.

Он кивает и жестом указывает на диван, предлагая располагаться. Я сажусь и скрепляю руки на коленях. Жду, когда Камиль начнет разговор и оказываюсь совершенно не готовой к тому, что он говорит.

— Ты была обещана Ахмеду давно, — произносит он. — Еще когда только родилась.

— Не совсем понимаю, о чем вы говорите.

— Не понимаешь, — кивает он. — Ты была маленькой и твой отец пообещал тебя Ахмеду. Тогда так принято было. Семьи договаривались о браках, — поясняет мужчина. — Твоя семья договорилась с семьей Ахмеда. Вы должны были стать мужем и женой, едва тебе исполнится шестнадцать, но твоя мама резко пропала. Ахмед искал вас, но найти не мог, — он усмехается. — А потом он привел тебя на прием. Я даже вначале не поверил.

Он говорит и говорит, а я ничего не понимаю. Что значит меня пообещали, когда я только родилась? Я что, была товаром для отца? Видимо, это отражается на моем лице, потому что мужчина вдруг поясняет:

— Отец любил тебя, но ты же знаешь, что он тоже другой национальности. Женившись на твоей матери, он нарушил обет, поэтому должен был искупить вину через дочь.

— Зачем вы все это рассказываете? — спрашиваю у него. — Мы с Ахмедом вместе. Он забрал меня у приемного отца и…

— Я рассказываю, потому что твой отец тебя ищет.

— Но ведь, — запинаюсь. — Но ведь мама… мама говорила, что…

— Твой отец жив, — серьезно говорит Камиль. — Он инвалид, но жив. Не умер. И он знает, что Ахмед забрал тебя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— И что это все значит? — растерянно произношу я. — Зачем я отцу сейчас? И почему он не искал меня так долго? Не пытался поговорить и сказать, что жив, что с ним все в порядке?

Обида захлестывает меня. Я думала, что его нет в живых, а он… он даже не захотел увидеть меня, поговорить.