Мой ботаник (СИ) - Мармеладова Соня

Сговорчивость хозяина приюта меня только радовала.

Глава тридцать третья

о благе котиков и собачек.

Иван

Хозяин питомника оказался таким, как я его и представлял: идейный, скромный мужик средних лет, видимо, тоже фанатично влюбленный в животных.

Мы с ним договорились встретиться в небольшом кафе на окраине города, и я сразу понял, что это именно он. Просто доктор Айболит лет сорока, не иначе.

— Михал Петрович? — спросил я, подойдя к нему.

Он вздрогнул и окинул меня почти испуганным взглядом.

— Неужели вы и есть Иван? — спросил он. — Я думал, что вы… что вы старше и из зеленых, а… у вас же вон ремень из натуральной кожи.

— А у вас денег нет, — отвечаю ему я, садясь напротив. — Мы продолжим пререкаться или начнем решать дела?

— Какие у меня могут быть с вами дела? — спросил мужчина почти испуганно. — Для вас же это все развлечение. Я даже знать не хочу, зачем вам мой приют. Я просто вам его не продам. Извините.

Ох уж мне эти снобы с предрассудками, бедняки, видящие в богатых только избалованных уродов. Да, мы чаще всего именно такие, но не во всем и не всегда, а его гордость тряпичная могла бы и заткнуться.

Я ему этого, конечно, не говорю, просто, когда он встает, спокойно сообщаю.

— Если вы уйдете, так меня и не выслушав, на вашей совести будут жизни нескольких сотен животных.

Мужчина сразу сел на место.

— Так-то лучше, — хмыкнул я и рассказал ему коротко историю городского приюта, опуская причины его закрытия. — Или их сегодня оттуда вывозят, или их усыпляют. Мне все это на самом деле не нужно. Смотрите на меня, как на чокнутого финансиста, готового купить ваш приют и дать деньги на содержание вот всех этих животных. Вопрос только, сколько на все это нужно. И да, принадлежать приют будет не мне, а такой же идеалистке, будущему ветеринару. Вы готовы пойти на такую сделку?

Ошеломленный мужчина быстро кивнул.

— А теперь скажите, сколько нужно на содержание ваших животных и вот этих.

— Моих почти не осталось, только пару кошек и одна собака. Я ее думал домой забрать, — потерянно сказал мужчина. — Остальных кормить не на что было и…

— Сколько? — снова спросил я. Мне нужно было знать, какую сумму я должен еще достать.

— Приблизительно вот, — сказал мужчина и нарисовал на салфетке цифру.

— Это хоть рубли? — спросил я, понимая, что сумма неожиданно большая.

— Если очень экономить, то вот, — он нарисовал цифру намного меньше. — Но это, только если самое дешевое питание и команда волонтеров, а не работников и чтобы ни с кем из животных ничего не случилось, если они все здоровы будут…

А они вряд ли будут, если там эксперименты были. Вообще неизвестно, что будет, да и сумма проблемная именно потому, что достать ее надо сразу, а потом болеть в свое удовольствие, но… оно мне, правда, надо? Такие деньги и в пустоту. Я, конечно, могу рядом еще построить клинику, снять с клиники налог за счет работы приюта для животных, но оно мне, правда, надо?

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я даже понадеялся, что это следователь. Сейчас внезапно сообщит, что уже поздно, и я разведу руками, мол, сделал, что мог, но это была Кира. Сразу стыдно так стало за свои сомнения.

Взялся — делай до конца!

Я тут же сбросил вызов. Что мне ей сейчас говорить? Это пока не важно. Вернулась домой, заметила, что меня нет? Ничего, пусть привыкает, что я взрослый мальчик.

— Мы сейчас поедем к моему юристу и займемся бумагами, сейчас только вопрос с деньгами решу.

Кира снова позвонила. Теперь я сразу ее скинул, занят же, а думать в разных направлениях я не умею.

— Скажите, а на отсрочку платежа вам как владельцу вы согласитесь? — тут же спрашиваю я у мужчины. — У меня есть вся сумма, которую вы хотите на приют, но животные могут остаться без содержания. Отсрочку пропишим в договоре, но место нужно сейчас.

— Конечно, соглашусь! Что вы. Это же ради животных.

Безумец же! Но я только кивнул и пригласил его в машину, уже там, наконец, вспомнил, где могу достать деньги, и быстро набрал номер. Не отцовский. У него я просить на это не стану.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Слава, ты все еще хочешь мою машину? — спросил я у одного знакомого, когда он мне ответил.

— О! Конечно хочу! Она же коллекционная, уникальная. До сих пор бешусь, что ты ее у меня увел на аукционе!

— Потому что я лучший, но, так и быть, я ее тебе продам, только деньги мне нужны сегодня же.

— Ничего себе!

— Слава, у тебя две минуты на решение. Если ты согласен, встречаемся у юриста. Сумму ты знаешь, не говори, что для тебя это много. Захочешь — найдешь.

— У отца долгону! Уже мчусь!

— Молодец, — с улыбкой говорю я и отключаю вызов.

Все как никогда удачно складывается, осталось дело за малым — все оформить.

Следователю я сообщил адрес. Михаил Петрович предупредил сторожа, чтобы машины приняли и кое-кого из бывших работников, пообещав зарплату.

Он бумаги подписал, почти не глядя, и умчался в приют, узнав, что туда уже приехала первая машина, а я просто наслаждался моментом и собой.

Никогда не думал, что делать такие безумные поступки ради женщины может быть так круто. Даже машину было не жалко. Я просто отдал Славе ключи и велел водителю отвезти его за моей машиной.

— Если там что-то валяется внутри, выкинь, — сказал я ему. Ничего ценного там все равно нет.

— Повезло мне, что ты спятил именно сегодня, — смеялся Слава, ушлый, в сущности, типчик, скользкий и мерзкий, друг только потому, что так надо.

Ему я даже говорить на это ничего не стал, отмахнулся, мол, проваливай и подписал последнюю бумагу — дарственную, где все это безобразие, под названием питомник, очень внушительных размеров, переходило Кире Рогозиной.

После этого с чувством выполненного долга я, довольный и счастливый, уснул на диване у своего юриста, ну или потерял сознание, кто его разберет. Лично мне было все равно. Меня все устраивало, а что скорая меня в больницу оттуда забрала, так это я узнал много позже…

Глава тридцать четвертая

о начале перемен

Кира

Я знала, что мама Вити умерла год назад, и сейчас он живёт один. Девушки у друга нет: была симпатичная, милая даже, Катя, вроде, но не сложись что-то. Кажется, не совпали жизненные цели и приоритеты…

— Я поживу в комнате матери, а ты — в моей, — произнёс он, ставя чемодан в тесной прихожей. Щёлкнул по выключателю, а я зажмурилась от тусклого, жёлтого света.

— Давно надо поменять лампочку на энергосберегающую, — досадливо скривился друг и снял обувь. — Ты раздевайся, проходи… Не твой особняк, но…

— Всё в порядке, — перебила я и благодарно улыбнулась. — Спасибо, что вышел меня встречать. И я не думаю, что задержусь надолго. Просто хочу разобраться немного в себе, может, найти работу. Домой всё равно придётся вернуться, но не хочется снова полностью зависеть от отца и выглядеть жалко в его глазах…

Витя понимающе кивнул и прошёл в кухню, бросив на ходу:

— Включу чайник.

Я поставила ботинки на обувную полку, повесила пальто на вешалку и направилась вслед за другом, ведь не знаю, какая комната его, а какая его мамы.

— Признаться, не думал, что ты когда-нибудь окажешься у меня дома, — усмехнулся он, стоя ко мне спиной и заваривая чай из пакетика неизвестной мне марки. — Ты всегда отказывалась заходить ко мне в гости.

— Прости… — буркнула виновато, украдкой осматриваясь. — Мне казалось это неуместным…

— Да ладно, я же тебя знаю, — усмехнулся Витя и повернулся ко мне с двумя кружками в руках. На одной изображены алые маки, а на второй — снеговик и снежинки. — Ты не любишь ходить по гостям.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Друг поставил чашки на маленький прямоугольный стол и повернулся к скромному холодильнику.

— Я сейчас что-нибудь приготовлю, а ты пока можешь вещи разложить и переодеться в удобную одежду. Комната там, вторая дверь.